В два ночи я просыпаюсь, включаю свой ночник, читаю. Слышу щелчок наверху. Мне стало жарко, я откинула одеяло, дальше читаю. Чувствую на спине круг, а в нём холодок.
– Ужжжас…
– Я не испугалась, просто снова одеяло на себя натянула. За завтраком рассказала родителям об этом. Мол, привидения.
Едем в Берлин, солнышко светит. Останавливаемся кофе попить, кости поразмять, словом, всё отлично. Навигатор спасает нас от пробок – уводит с автобана на сельские дорожки. Приезжаем в Берлин. Садимся ужинать, и у меня пропадает голос. Совсем. Потом боль лёгкая началась в груди – будто бронхит или, что ещё хуже, воспаление лёгких, которым я никогда не болела, но помню, как это было ужасно, когда болел Юра, мой дядя. Но дядей я его так, в шутку зову.
– И что твой бронхит?
– А бронхит у меня был один раз двадцать лет назад – тоже отвратительно. Я выпила аспирин, мама натёрла меня какой-то мазью, дала понюхать китайское масло – продирает. Нюхаю и всё думаю, да что же это такое? Не болела ничем уже давным-давно. Если простуда, так она у меня начинается просто – с насморка.
– И? И? Что дальше было?
А дальше? Голоса нет, сижу, молчу. Мой Vati рассказывает, что в замке ему приснился давний сон, он этот сон раньше постоянно видел, но уже лет двадцать не видел. Он в этом сне скачет куда-то по каким-то степям, а навстречу – монголы. Я сиплю:
«Какой сон-провидение! Вот и впал ты в монгольское иго (я маму, конечно, имела ввиду), и сон перестал тебе сниться. Не снился, не снился, а в замке снова приснился».
И я тут свой сон припомнила – а я и забыла, что мне тоже в замке сон приснился! Я видела совершенно отчётливо свою детскую комнату, я смотрела на неё не с кровати, а из угла, где стоял шкаф и где я никогда не сидела. Одна стена, за которой спала мама, стала прозрачной, и появились прозрачные мужчины и женщины, одного роста, очень красивые, стройные, в серебристо-голубоватых скафандрах, обтягивающих тела как кожа. Я не испугалась, наоборот, очень хорошо было, как и всем, кто видел инопланетян. Я рассказала сон Юре, и Юра дал мне почитать диссертацию про НЛО. Так я тогда и заинтересовалась этой тематикой.
Мой Vati меня выслушал и припомнил почему-то Weise Dame – даму в белом. Об этой даме нам рассказывал экскурсовод во дворце Гогенцоллернов. И вообще о ней постоянно говорят. Так вот, мой Vati видел эту даму. Он сидел с друзьями где-то в горах, и дама появилась. На расстоянии метров двадцать. Тут я припомнила, что мой дедушка тоже видел женщину в белом. Он не испугался, она стояла спокойно в углу комнаты.
В общем, всё свелось к тому, что в замке на меня подышало привидение. Поэтому я на спине холодный круг чувствовала. И, наверное, хи, хи, я бы так легко не отделалась, но на мне были бабушкины сережки с изумрудами и крестик. Они меня оберегли.
Потом к нам заглянула мамина подруга, ой, спросила, что это с твоим голосом? Я ей выложила эту историю, а она – серьёзно – рассказала, что с ней тоже такое случалось. Она и её муж уже восемь лет спали в разных комнатах, он её разлюбил, а она ещё на что-то надеялась. Она лежала, не могла заснуть, и обратилась неизвестно к кому, к какой-то высшей силе, чтобы ей хоть кто-нибудь помог. Вдруг слышит шаги – тяжёлые мужские шаги по скрипучим половицам. Она подумала, неужели муж к ней тащится? Накрылась с головой одеялом, минут через пять скинула его – никого. Встала, прошла по коридору, заглянула в его комнату – он дрых спокойно.
То же самое случилось и с её сыном. Он тоже слышал шаги – шлёпающие шаги по линолеуму. Сын теперь об этом много читает.
«Он всё это хорошо может объяснить, – сказала мамина подруга, – лучше, чем я. Но что касается тебя и твоей мамы, я вот что думаю. Так как у вас дома вечно что-то падает, скрипит, шуршит и шебуршит, это
«Кто? – спросила я. – Привидения, духи и прочее?»
«Нет,
Тогда я её заверила, что моя мама с ними живо разделалась – развесила картины, расставила книги, цветы, и им
«Да, – сказала мамина подруга, – это они,
Она подумала и добавила:
«Но вы их потеснили».
– Тут я пас, – сказал наш старший коллега. – Может, и существуют другие миры. Наше восприятие ограничено. Мы не видим того, что видит та же пчела, – он кивнул на мои чёртовы соты. – Мы не слышим того, что слышит кошка. Мы не видим и не слышим того, что, наверное, существует рядом с нами.
– А что твоя дочь? – спросили мы. – Рейн переехала?
– Ой, – он схватил телефон. – Да! Они уже в Шварцвальде. Там повсюду в ландшафтах припрятаны маленькие красивые предприятия, и все, кроме лесозаготовительных, всемирно известные: Schneider (шариковые ручки и писчебумажные принадлежности), Junghaus (часы), TRIGEMA (трикотаж).
– Ой, – спохватилась и я, позвонила маме, как они там, как Маша?
– У нас всё хорошо, гуляли под дождиком, сейчас рисуем.
