Еще немного поколебовашись, и даже чуть было не заплатив Системе за следующий набор доступных вариантов, я все-таки остановил свой выбор на любителях гигантских птичек, дал команду о изъятии денег из моего хранилища со свернутым пространством и покинул пространство белой пустоты. Площадь заметно оживилась, поскольку собиратели разного хлама либо замерли без движения, либо вообще с воплями бежали наутек, побросав все свои вещи. А на них с огромным удивлением взирали юные, лет восемнадцать-двадцать, наездники гигантских орлов, восседающие в специальных седлах на спинах своих пернатых скакунов. Сами скакуны смотрели на испуганных низкоуровневых людишек кто презрительно, а кто плотоядно-заинтересованно…Животные не понимали, чем может грозить попытка напасть на подданых своего нанимателя, особенно если тот является представителем благородного сословия Бесконечной Вечной Империи. В случае, если я подам жалобу на действия сертифицированных Системой наемников, скажем, нанесение их умышленным действием имущественного ущерба или вообще предательство, то она будет рассмотрена мгновенно. Не тем разумом, что стоит за контролирующей множество миров мегасущностью, а скорее каким-то высокопоставленным судьей, также являющимся частью этого почти безграничного государства… Однако судить тот должен более-менее честно, ибо знать не знает ни одну из сторон конфликта, да вдобавок регулярно проверяется какими-нибудь инквизиторами или видящими правду, отрабатывающими уже свои привелегии. И за вынесенным вердиктом будет стоять мощь, что сметает богов как пылинки, и потому преступникам придется принять наложенные на них дикие штрафы, обращение в рабство или даже натуральную вечность адских мук, когда даже сдохнуть нельзя, ибо останется лишь пылающая в преисподней душа, что всегда пылает и всё чувствует, но сгорает ну очень-очень медленно, буквально по крупице в столетие…
— Приветствую, — обратился я к лидеру отряда, которым не мог быть никто другой кроме пожилого одноглазого мужчины, что сидел на самом большом орле, носил легкие доспехи и, судя по заметно осунувшемуся выражению лица с огромными мешками под глазами давно уже не отдыхал. Ну, или успел весьма основательно задолбаться тем, что в отрыве от линий снабжения обеспечивает выживание доверившихся ему новобранцев или кадетов. — Меня зовут Бальтазар, я лорд этого города, и у меня для вас есть достаточно широкий спектр задач, сводящихся тем не менее по большей части к разведке и наблюдению…
Интерлюдия. Аборигены Земли.
— Папа, я кушать хочу…И братик, кажется, тоже хочет, просто молчит… — Дней десять назад, когда Ганс Купперман только-только вернулся на Землю, он боялся услышать этот вопрос, поскольку просто не знал, что на него ответить. Ибо он оказался посреди проклятых джунглей и ему едва-едва хватило денег на то, чтобы не только вырваться из Тренировочного Лагеря, но и выкупить своих семилетнюю дочь и годовалого сына. Для того, чтобы сделать это, бывшему немецкому парикмахеру пришлось продать абсолютно все имущество, последние из так необходимых империалов он наскреб, попрощавшись с единственным ножом, запасными носками и рубашкой. Кормить детей было попросту нечем, а голыми руками добывать еду у него, к сожалению, так толком и не получилось научиться. А потому тогда Гензель и Гретта первый раз в своей жизни познакомились с голодом. И голодали почти сутки, прежде чем оторванная от земли ветка, чей слом по остроте смог на некоторое время поспорить с настоящей бритвой благодаря использованию одного из профессиональных умений Ганса, впился в бок какой-то белки-летяги. Чего-то более подходящего, например ягод или орехов, он тогда так и не сумел найти…А капля сока, выдавленного из обнаруженных грибов, оставила на коже руки огромное красное пятно, что даже сейчас ещё едва заметно чесалось. — А еще, мне кажется, в кустах слева от дороги что-то двигалось…Что-то большое…
