— Сдохни! Сдохни! Ааа! — Преодолевая вызванную использованием способности усталость, Ганс бросился на зверя и принялся охаживать его по башке своей дубинкой, пытаясь разодрать торчащими из дерева кусками железа или стекла глаза чудовища. Он знал, что у него есть буквально несколько секунд, поскольку несмотря на очень неприятные ощущения настоящего вреда здоровью процесс эпиляции не наносил, и уже скоро болевой шок зверя сменится яростью. Знал и потому делал все возможное, чтобы защитить остатки своей семьи, искалечив или хотя бы напугав животное достаточно сильно, чтобы оно убежало обратно в лес к чертям собачьим…Вот только всех его усилий оказалось недостаточно, поскольку отчаянно жмурящийся и трясущий головой зверь пусть получил с десяток кровоточащих царапин на своей шкуре, но органов зрения не лишился. А потом со злобным рыком начал вставать, в процессе взмахнув одной из своих лап справа налево, дабы выпустить так обидевшему его человеку кишки. Ганс успел подставить под удар когтей свое оружие, а потому избежал смерти…Но сила удара оказалась такова, что ему пришлось сделать пару шагов назад просто чтобы не упасть, и с замиранием сердца немецкий парикмахер понял, что он живет, вероятно, последние секунды две или три, и ему остается лишь надеяться, что хотя бы Гретта сможет убежать…
Раздался громкий стук, и на голове вновь выпрямившего во весь рост обезьяномедведя вдруг вырос рог. Длинный, прямой, деревянный, слегка вибрирующий…А потом ужасный зверь, покачнулся, переступил неловко с ноги на ногу и рухнул вновь. Причем практически беззвучно, без рыка или хотя бы скулежа, поскольку он был мертв, окончательно и бесповоротно. Разве только начавшая вытекать из раскрытой пасти кровь слегка булькала. Прилетевший откуда-то сверху дротик углубился в его череп настолько глубоко, что Ганс увидел его заметно деформировавшийся от удара наконечник среди клыков зверя.
— А? — Задрав голову к небесам, чудом выживший отец семейства обнаружил там источник этого чуда, а именно кружащую на одном месте огромную птицу, по размерам превосходившую убитого обезьяномедведя раза эдак в три, даже если сделать скидку на перья. И на спине её было седло, в котором находилась маленькая и вроде бы человеческая с виду фигурка. И вид её заставил навалившесяя на Ганса чувство небывалого облегчения малость потесниться, давая место здоровой доле паранойи и опасения за своих детей. От коренных обитателей Бесконечной Вечной Империи, ну а кем ещё мог являться этот метатель дротиков, потерявший практически всё немецкий парикмахер не ждал ничего хорошего. Хотя бы потому, что еще в Тренировочном Лагере видел, как они смотрят на него и других землян, без тени сомнений переходя от презрения и насмешек к действиям насильственного характера, если только люди давали им повод, дающий возможность кого-нибудь ограбить, убить или поработать, не нарываясь на штрафы. Только вот теперь он находился на Земле. И защита, предоставляемая новичкам от агрессивных ублюдков на первые три месяца их адаптации к новой жизни, тут не действовала. — Спасибо! Спасибо огромное! Я очень благодарен вам и не претендую на вашу добычу!
Испустив хриплый крик, птица взмахнула крыльями и стрелой унеслась куда-то вдаль…Но не раньше, чем сидящий в седле человек скинул на землю еще какой-то предмет, шлепнувшийся в добром десятке метров от Ганса и похожий на…Привязанную к обломку доски лакированную бумагу?
