Я резко выпрямляюсь. Слишком резко — поэтому теряю равновесие и заваливаюсь вбок. Кеша ловит меня и прижимает к себе. И делает он это вот совсем не по-дружески.
Я чувствую спиной его широкую грудь, бедрами я ощущаю его мощные ноги. А к моей попе прижимается… О, боже… Очень надеюсь, что это телефон!
Я пытаюсь аккуратно освободиться из объятий Носорога, но он меня не выпускает.
— Кеша!
— Что?
— Я тапки не нашла.
— Они тебе не нужны.
Он приподнимает меня и ставит мои ступни поверх своих. И продолжает:
— Я буду носить тебя на руках.
— Мне бы лучше тапки…
— Тут я командую! — шутливо рычит он.
Он подхватывает меня на руки, куда-то несет и — опускает на гору подушек и пледов.
— Сиди здесь, смотри на закат, ничего не делай и никуда не убегай.
— Командуешь?
— Ага.
Кеша уходит, возвращается с корзинкой для пикника, усаживается рядом и начинает доставать и раскладывать вкусняшки — канапешки с разными начинками, фрукты, маленькие симпатичные пироженки. Потом идет за бутылкой шампанского, за водой и за соком. Столько приготовлений, как будто нас тут целая толпа!
Мне приказано сидеть и ничего не трогать, и я сижу. Наблюдаю за суетящимся Носорогом. Думаю. В голову лезет недавняя сцена, разыгравшаяся в моей квартире.
Я приняла Макса за Кешу… Как я могла?! Он гладил мои волосы. Касался шеи и плеч. Он даже поцеловал меня… И я вся покрылась трепещущими мурашками. Он обнимал меня сзади, и мне было приятно. Я была расслаблена и готова к чему-то романтическому. С Кешей! Но это был не он…
Это все так странно. Так непонятно и глупо…
Пять минут назад, когда Кеша обнял меня почти так же, я ощущала скорее неловкость. Мне хотелось поскорее выбраться из его слишком откровенных объятий. Он же понимал, что я чувствую его… телефон?
А сейчас он садится рядом. Близко. Очень близко… Так, что наши бедра соприкасаются. Он никогда раньше так не делал. Всегда держал дистанцию. Я не привыкла, чтобы он… Вот так, как бы невзначай, клал ладонь на мою коленку.
Кеша разливает шампанское, подает мне бокал.
— За самую прекрасную девушку на свете, — провозглашает он тост.
— Ты же за рулем, — лепечу я.
— Поэтому я только чокаюсь, а пьешь ты. До дна!
Носорог сегодня какой-то слишком настойчивый. Весь такой резкий и дерзкий. Мне это нравится, но…
— Ты был бесподобен, когда засунул Макса в мусорку, — вспоминаю я.
— Пустяки, — небрежно произносит он.
— Совсем нет. Ты мой герой!
— Героям положена награда.
Я беру канапешку с лососем и кладу Носорогу в рот. Он глотает, почти не разжевывая. Я кладу еще одну. Третью уже забрасываю, и он ловит ее на лету, как настоящий цирковой носорог.
Мы хохочем. А потом…
— Я хочу настоящую награду.
Кеша наклоняется ко мне. Обнимает за плечи. Забирает из моей руки бокал шампанского и — его губы уже на моих губах. Настойчивые и дерзкие. Наглые и бесцеремонные. Это не поцелуй, это какое-то дикое торнадо!
Мы уже целовались. Он тогда был таким же… носорожистым. И мне это понравилось. А сейчас… Тоже нравится. Я просто… Мне надо отдышаться!
Но он не дает мне прийти в себя. Его жадные руки уже под моей рубашкой. Одна ищет застежку лифчика, вторая изучает его крой спереди…
— Кеша… — шепчу я.
Имея в виду, что это все как-то слишком стремительно. То есть… Я сама всего этого хотела! Еще вчера. Еще сегодня. До того, как появился Макс.
Но тогда Носорог хотел со мной только дружить. А сейчас он хочет…
Я уже лежу на подушках. Носорог нависает сверху. Я чувствую его телефон. Только это не телефон. Это целая огромная рация! Она врезается мне в бедро. Мне немного страшно.
И… он слишком напирает. А я… Сегодня совсем неподходящий день для этого! Мне надо прийти в себя после всего, что было.
Боже… с меня уже слетел лифчик. И я чувствую себя слишком беззащитной без него.
— Кеша, подожди, — шепчу я.
— Мышка, ты такая сладкая, — бурчит он. — Я хочу съесть тебя всю…
— Кеша, не надо! — произношу я твердо и настойчиво.
И он замирает.
— Не сейчас… — шепчу я.
И выскальзываю из его объятий.
Поправляю рубашку, застегиваю под ней лифчик, пытаюсь пригладить взъерошенные волосы. И все это — не глядя на Кешу.
— Соня… — раздается его голос.
Я поднимаю глаза.
— Извини, — произносит он.
— Это ты меня извини.
— Я думал, ты…
— Да! Просто… поехали домой.
Мы у моего дома. Дорога прошла в неловком молчании и я мечтала только об одном — чтобы это поскорее закончилось. Хотя мы ехали в кабриолете, а над нами светили звезды.
Жалею ли я, что не позволила Кеше… все?
Не знаю. Я ничего сейчас не знаю!
— Кеша, извини, — говорю я, когда мы останавливаемся. — Я очень благодарна тебе за… все. Правда. Это было очень романтично.
— Хочешь быть с ним? — глухо произносит он.
Естественно, имея в виду Максима.
— Нет!
— А что?
— Не знаю. Мне просто надо побыть одной. Ты очень хороший…
— Хороший? — повторяет он.
— Да.
— А девочкам нравятся плохие парни.
— Кеша, ты все время повторял, что мы просто друзья. Я как-то уже привыкла к этой мысли…
Он стискивает зубы с такой силой, что я почти вижу, как крошится его великолепная белая эмаль.
— Давай еще какое-то время побудем друзьями, — продолжаю я. — Мне сейчас очень нужен друг…
