Она не берет мой член в рот сама. Она позволяет мне насадить свои губы на него. И намотать длинные волосы на руку, чтобы было удобнее управлять процессом. Она тихонько стонет, поглощая мой член, выгибаясь в талии и оттопыривая попку.
А, когда она начинает ласкать пальчиками свои соски, я не выдерживаю. Толкаю ее на кровать. Впиваюсь губами в нежную фиалку. Она мокрая. Просто истекает соком. Фа-ак… Эти дикие игры нравятся Мышке не меньше, чем мне.
Я резко врываюсь в нее. Вхожу сверху. Отстраняюсь. Закидываю ее ноги себе на плечи. Офигенный ракурс… Нереальные ощущения. Но мне этого мало.
Мне всего мало! Я меняю позы, как в калейдоскопе. Сбоку, сверху, стоя, сидя, на подоконнике, в кресле…
В конце концов я ставлю Мышку на четвереньки. И с наслаждением погружаюсь в нее сзади.
Вау. Это офигенно. В этой позе я задерживаюсь, потому что меня нереально манит вид еще одной дырочки. Той, которая пока что под запретом. Я аккуратно ласкаю ее, осторожно погружая палец.
— Хочу! — срывается с моих губ.
Я падаю на Мышку сверху, впиваюсь зубами в ее шею, переворачиваю ее на себя.
Долблюсь в нее снизу — она прыгает на мне, как мячик на батуте, розовые сосочки выписывают перед моими глазами зигзаги, я наклоняю ее к себе, обхватываю губами один, ласкаю второй.
У меня есть еще одна рука. И она сейчас снова проникает в ту самую запретную дырочку, которую я сейчас хочу больше всего на свете.
Глаза Мышки расширяются. Мой член внутри нее. Мой палец тоже.
— Нравится?
Она молчит. Прислушивается к новым ощущениям. Я не тороплю. Хотя мне пипец как не терпится.
Ласкаю ее сосочки, добираюсь пальцем до горошины клитора, не переставая исследовать новую зону.
Мышка начинает дышать чаще.
— Ты когда-нибудь это пробовала?
— Нет.
И у меня окончательно сносит крышу. Я хочу быть первым. Сегодня. Сейчас.
Переворачиваю Мышку на бок, устраиваюсь сзади. Ласкаю все, до чего могу дотянуться. Упираюсь членом туда, куда так мечтаю попасть…
— Хочешь? — шепчу на ухо своей пугливой Мышке.
— Не знаю… Это странно.
Я снова в ней. Пока что там, куда меня пускают свободно. Прикусываю шею, сжимаю грудь, медленно и нежно ласкаю клитор, приближая Мышку к оргазму, но не давая дойти до финальной черты.
— Кеша… — задыхаясь, шепчет она. — Кеша…
Я воспринимаю это как приглашение. Выхожу из одних ворот и медленно, нежно и аккуратно вхожу в другие. В первую секунду Мышка вся сжимается. Но она не может оставаться напряженной, когда я медленно и ритмично провожу по ее клитору снизу вверх, в нарастающем темпе. Я знаю, как довести ее до исступления. Я успел изучить все ее реакции.
Я уже в ней. В том тесном и узком местечке, которое необъяснимо манило меня с самого начала. Я сам возбужден до предела и готов кончить от малейшего движения.
— Тебе нравится?
— Нет… Да…
Я замираю.
— Продолжай!
Я снова толкаюсь в нее, мой палец вибрирует на горошине, Мышка взрывается оргазмом, ее сладкая попка еще теснее обнимает мой член. И я с глухим стоном присоединяюсь к ней.
— Кеша… — шепчет она.
— Это охеренно, — срывается с моих губ.
— Да…
Я поворачиваю Мышку лицом к себе. Смотрю в ее ошалевшие поплывшие глаза. Тону в них… Целую ее в губы. И мы вместе содрогаемся в новом витке оргазма…
Я сижу на раскладном стульчике. На мне джинсы, высокие сапоги, ветровка и литр средства от комаров, нанесенного на все свободные и несвободные участки тела. Даже на джинсы. Потому что эти жужжащие кабаны прокусывают и их!
У меня затекла попа — стульчик не сказать, чтобы сильно удобный. От скуки я выпила целый термос чаю и заколебалась бегать по кустиками. Я хочу есть. Правда, аппетит отбивают червяки, копошащиеся в банке. Я стараюсь на них не смотреть. Но я знаю, что они там! И они отвратительные.
Но это все мелочи. Главное — я хочу, чтобы мой муж обратил на меня хоть какое-то внимание.
Но ему на меня плевать. Он пристально смотрит на свои пять поплавков.
— Они не шевелятся, — сообщаю я.
Как будто он сам не видит.
— Сейчас будет клёв, — уверенно произносит он.
— Ты это говорит еще час назад.
— Немного ошибся.
— А откуда ты знаешь…
— Рыбацкая чуйка.
Хреновая у тебя чуйка, — думаю я. Но не говорю.
Сижу дальше. Смотрю на своего мужа. Который смотрит на поплавки.
Правду Кеша вчера сказал — в лесу он совсем другой. От интеллигентного стоматолога не осталось вообще ничего. От милого плющевого Носорожки, каким он иногда бывает со мной — тоже. И даже от уверенного в себе сильного мужика осталось не так уж много. Хотя эта сторона его личности сейчас заметна лучше других.
Он сейчас вообще не похож на личность. Он похож на хищного зверя. Сидит на бревне, в расслабленной и одновременно напряженной позе. Как охотник в засаде. Сосредоточенный, погруженный то ли в себя, то ли в окружающую природу. Не знаю, может, он даже слышит, как где-то на глубине рыбы между собой переговариваются, решая, когда устроить клёв…
Только я отвожу от него взгляд, как он резко дергается, подскакивает, тянет вверх удочку — подсекает добычу. Снимает с крючка какую-то мелкую рыбешку и смотрит на меня с превосходством:
— Я же говорил!
