«И чего он ко мне прицепился?» – думал я, наблюдая за тихо бубнящими магами и краем глаза следя за исследующей комнату Фари. На всякий случай.
Пока Дайна с Падди перебирали артефакты, что-то писали в предоставленной мною тетради, что-то считали, о чём-то спорили, хафла облазила всю комнату и уже добралась до двери на кухню, у которой и замерла, кажется, размышляя, не будет ли наглостью с её стороны заглянуть в соседнее помещение… Ну, мне так показалось.
Глянув в сторону убранного на подоконник подноса с чайными принадлежностями, я поднялся с дивана и, подхватив опустевшее блюдо, двинулся на кухню.
– Давай-ка сделаем ещё чаю, Фар-ри, – подтолкнув белобрысую малявку к двери, прогудел я. И хафла не стала возражать. Хех. Кошка любопытная.
Джем ещё был, да и печенья, пусть и не самые сладкие, в кухонном ларе нашлись… Откуда только взялось это богатство, учитывая, что моё нынешнее тело подобные «деликатесы» за еду не принимает вовсе? Но вот взялось-нашлось же! Хотя… да, джемом меня угостил один из торговцев на рынке. А вот печенье… нет, не помню. Может, для Фари покупал? Ай, драхх с ним! Главное, есть что к чаю подать.
– Слушай, Грым, а откуда у тебя такие приборы? – поинтересовалась забравшаяся на табуретку Фари, перебирая лежавшие в корзинке на разделочном столе вилки-ложки. – Это же серебро!
– Лом низкопр-робного сер-ребр-ркха, – кое-как уточнил я, но, поймав непонимающий взгляд хафлы, вздохнул и, вытащив из её ладошки вилку, быстренько заставил металл стечь на стол, а сверху на перекрученный бесформенный кусок серебра бросил изуродованный до полной неузнаваемости деревянный огрызок, только что бывший рукоятью вилки. Тут же, на глазах Фари, я сформировал из серебряной кляксы всё ту же вилку и насадил её хвостовик на послушно изменяющуюся под моими пальцами деревяшку, через пару секунд вновь превратившуюся в гладкую, красивую рукоять. – Как-кх-то такх!
– Как интере-есно-о… – протянула Фари и, тряхнув белобрысыми хвостиками, прихваченными парой чёрных бантов, испытующе воззрилась на меня. – Ты мог бы их продавать, и тогда не пришлось бы работать грузчиком!
Чуть помявшись, я потёр рукой горло и, плюнув на всё, вывел текст ответа прямо на столешнице, заставив её проявлять буквы там, где я проводил ладонью: «Думаешь, я не пытался? Единственный, кто согласился взять у меня поделки для продажи – это твой сосед по торговому ряду, тот, что бийский лемман. Да и то не за деньги, а в обмен на халат, что висит в шкафу рядом с ванной. Поверь, я пытался. Но лавочники пугаются моих предложений так, будто я ободранное с трупов им продать пытаюсь. Пару раз даже добберов вызывали. Еле утёк от них. А на рынке за мои поделки настоящей цены не дают. Дёшево же продавать я сам не стану. Жалко, да и неправильно это. Вот так-то, мелкая…»
Прочитав написанное, Фари задумалась, и серьёзно. Но уже через несколько минут её отвлёк от размышлений истошный свист закипающего на плите чайника, и хафла, тряхнув головой, с энтузиазмом принялась помогать мне с приготовлением чая. Как будто это такое сложное дело! Ну да, драхх с ним! Сам же пригласил её для этого на кухню. Вот и…
Я уже был в дверях с нагруженным подносом в руках, когда малявка вдруг произнесла мне в спину:
– Я не знаю, как там получится с артефактами, но вот такие вилки-ложки… Грым, я помогу тебе их продавать. Уж у меня-то подобный товар в любой лавке примут. Да и торговцы на рынке ценой не обидят.
– А я пр-роцентом! – обернувшись, я оскалился в благодарной улыбке… Ну, как мог, да… И, подмигнув Фари, шагнул за порог. А хафла, между прочим, моей улыбки совсем не испугалась! Привыкла, что ли?
Как выяснилось, с чаем мы подоспели вовремя. Дайна с Падди как раз закончили с подсчётами и торгом, и даже успели упаковать артефакты в принесённую хафлами до боли знакомую сумку алхимика.
– Ну что, какхов итог? – обратился я к Дайне, опуская поднос на освобождённый от хлама стол.
– Тысяча пятьсот двадцать пять франдоров! – довольно, словно кошка, промурлыкала орчанка.
– Точнее, одна тысяча двести двадцать совернов, – устало пробормотал Падди, явно вымотанный как перебором побрякушек, так и торгом.
– Да-да, – отмахнулась Дайна. – Мне просто удобнее считать во франконских деньгах. Привычка.
– Кстати, о деньгах, – встрепенулся хафл. – Грым, я заодно пересчитал стоимость твоих артефактов… Ну, тех, что ты передал нам с дедом на комиссию, благо они не отличаются от тех, что мы осматривали сейчас с… коллегой…
– Кхм-кхм, – орчанка приподняла изящно очерченную бровь, и Падди закатил глаза.
– Ну, извини, да… МЫ пересчитали, мы, – со вздохом произнёс он. – В общем, к основной сумме своего дохода можешь прибавить полторы сотни совернов… Если быть совсем точным, то сто пятьдесят семь либр и четыре короны.
На моё лицо вновь вылезла непрошеная улыбка. И если Дайна отреагировала на неё не хуже, чем, как оказалось, вполне привыкшая к моим гримасам Фари, то Падди явно передёрнуло от такой демонстрации радости.
