Прислушавшись к нашим пожеланиям, клерк извлёк из-под стеклянной столешницы толстый карандаш, ткнул им в угол изображения, от которого тут же побежала строка с какими-то цифрами, впрочем, судя по виду чиновника, абсолютно ему ясными. Он покивал и с невообразимой небрежностью отчеркнул жирную красную линию, разделив план участка на две части. Количество цифр над картинкой тут же начало увеличиваться, а клерк вновь затарабанил по клавишам печатной машинки. Секунда, другая – и проведённая им красная линия истончилась, выцвела до чёрного цвета, поёрзала и замерла, разделив план участка на теперь уж точно равные половинки. Чиновник пробежался взглядом по столбцам цифр и, убедившись в их правильности, наложил на изображение бумажный лист с планом, который, благодаря подсветке стеклянной столешницы, вдруг стал полупрозрачным. Совместив линии границ участка на бумаге с высвеченными на стекле, клерк прижал края листа массивными держателями и вновь ткнул пару клавиш на своей чудо-машинке.
– Прикройте глаза, – буркнул он, а в следующую секунду даже через опущенные веки я почувствовал вспышку света. Резкую, как сверкание сварки. – Готово!
Теперь и на бумажном плане красовалась та же разделительная линия, превратившая один участок в два. Мы с Дайной переглянулись, и на край стола чиновника, рядом с его печатной машинкой, легли два скеллинга. Клерк издал короткий печальный вздох, и через минуту мы уже держали в руках каждый план СВОЕГО участка. А монеты? Что монеты? Не было никаких монет. Кто не верит, может посмотреть на стол чинуши. Пусто там.
Деньги отданы, купчие на руках, планы тоже. Отметки о регистрации документов на месте. Налог уплачен, о чём имеются соответствующие записи на корешках в наших чековых книжках… Мы с Дайной переглянулись, и в моей руке появился очередной блокнот.
«Как насчёт небольшого празднования?» – Листок перекочевал в ладонь орчанки, и та радостно улыбнулась.
– Готовим вместе, – прищурилась она.
«Ты на салатах. Мне – два мясных», – дождавшись, пока девчонка прочтёт мой ответ, я ощерился ей в лицо.
– Тазик. Один. А с тебя фаршированный кальмар, – не осталась в долгу Дайна и, чуть помедлив, добавила: – С баррским сыром и чесноком. Без зелени.
– Догкховор-рились, – кивнул я, не поленившись произнести сложное для моей глотки слово вслух. Мы с орчанкой пожали друг другу руки и, рассмеявшись, двинулись вниз по Граунд-хейл в уже почти бывшую мою квартиру. Сегодня нас ждал вкусный ужин и долгий уютный вечер в хорошей компании. А завтра займёмся приведением в порядок нашего нового жилья. Будем разбирать завалы, сносить ненужное и строить нужное. Надо будет ещё поговорить с Падди. Ушлый хафл наверняка знает, где можно нанять толковых сантехников для возведения нормальных ванных комнат…
Приготовленный в четыре руки ужин был съеден, но в моей высокой трёхпинтовой кружке ещё плескался вкуснейший чёрный эль, а в бокале Дайны, удобно устроившейся на брошенном у каминного зева пледе, мягко покачивался ароматный горячий глинт, которым она запивала острый и пряный сыр, кусочки которого тягала из отобранной у меня тарелки. Ну и ладно, мне под эль и сушёная кабанятина пойдёт. Хо-ро-шо…
– Грым, – лениво протянула орчанка, чуть ли не прижимаясь спиной к чугунной дверце пышущей жаром печки. – А ты в самом деле решил открыть винную лавку?
– Кгхрм… – Не найдя в кармане штанов ставшего привычным блокнота, я лениво огляделся по сторонам и, плюнув на всё, легонько топнул ногой по полу. На доске, не прикрытой пледом, появилась проявленная мною, словно выдавленная в дереве надпись. Аккурат рядом с Дайной. «Ага. На развес торговать буду».
– Вином? На развес? – прочитав моё послание, удивилась орчанка.
«И закуской. Холодной. Вроде того же пряного сыра и копчёностей». – Одна надпись сменила другую.
– Таверну, что ли, откроешь?! – изумилась Дайна.
«Питейное заведение, – уточнил я. – Эль, ром и закуски».
– А горячее? – непонимающе воззрилась на меня орчанка, и я вновь топнул ногой, проявляя на дереве свой ответ.
«Если только говядину… жареную… с кровью. Но её ещё доводить до кондиции придётся». – Сглотнув слюну, я обновил надпись на полу перед орчанкой.
– Говядину. До кондиции… Что там делать-то? Отрезал шматок, бросил на сковороду, пожарил и съел, – недоумённо протянула Дайна.
«Если бы всё было так просто и быстро…» Я вздохнул. «Не умеют здесь правильно мясо доводить. Всё норовят свежатину парную на огонь брякнуть. Неучи…»
– Покажешь-научишь? – с явным интересом в голосе спросила орчанка. Ну да, ничего неожиданного. За прошедшие три недели совместного ведения хозяйства я понял, что она большая любительница хорошо поесть. Как и я.
«И samogon гнать тоже научу. Обязательно», – заверил я подругу и, неожиданно для себя самого, широко зевнул. Спать пора… завтра будет долгий день.
– Он странный, – проговорила Дайна.
Фари перевела взгляд с орчанки на суетящуюся внизу голубую махину, с лёгкостью тягающую тяжеленные дубовые столы по залу своего готовящегося к открытию заведения, и лениво кивнула.
