- Откуда злость? На руку, что кормит… с зубами? Глупо.
- Макс, ты как будто слеп. Он компанию мою загнал на самое дно, раздавил попросту. Сейчас он ее же выкупил и, пройдясь по болевым точкам, восстановит. Он знает, где больные места, потому так легко разрушил, а для чего? Чтобы после так же легко, играючи все поднять? Я смысла не вижу. И тут явно не пахнет щедростью и пониманием.
- Ты еще и слепой. Присядь и подумай. Хорошо подумай своей брюнетистой башкой, что, как и почему было сделано. И явно не во вред конкретно тебе.
- Я не понимаю, к чему ты ведешь. Хоть убей, не догоняю. О чем думать? – раздражение першит в горле. Сорваться бы, расхуярить к чертям бутылку, леденящую мою ладонь. Запустить ее в стену, наблюдать, как стекают осколки вместе с пивом на пол.
- Вернемся на три года назад.
- Зачем?
- Заткнись и слушай, - открываю рот, чтобы огрызнуться, но захлопываю, увидев совершенно нерасположенное к пререканиям лицо. Отлично. Пущай ебет мне мозг, может из этого что выльется.
- А теперь воскреси в мозгу, что тогда происходило. Ты встретился с отцом. Знаю, что тема под запретом, за семью печатями и под горкой пыли, но все же. Твой папаша хотел Маркелова утопить. Или хотя бы подточить, нанести вред, проще говоря. И просил твоего участия. Ты же, настолько морально опустошенный самой встречей, на данный факт благополучно забил. Зато Тихону выебал мозг непозволительным поступком и в порыве наорал, что он придурок, и свел тебя с тем человеком, который мечтает видеть лицом в грязи его. Теперь вспомни ваши разговоры до этой встречи. Ты ведь хоть и не все, но рассказал ему об отце. О насилии, ущемлении, ненависти, - пытаюсь проникнуться его рассказом. Из-за волны раздражения это нелегко. А из-за прибавившейся тупой боли внутри - тем более. Но я начинаю улавливать, к чему он ведет. И, если честно, в таком ключе я не рассматривал эту ситуацию ни разу. Даже краем мысли не касался подобной темы.
- Откуда уверенность? Может… я тут вообще никаким боком не повлиял. И он банально мстил за то, что мой… родственник хотел нанести ущерб его детищу.
- Точно дурак.
- Кто? Он? Согласен.
- Он как раз-таки нет, а вот ты тот еще идиот. Гера, он тебя любил. Очень любил. Я видел то безумие в его глазах. Взгляд его, намертво к тебе приклеенный. Жесты. Маркелов дышал тобой. И я прекрасно понимаю мотивы его поступков, что сейчас, что тогда. Он мстил за вас обоих и совершенно точно не ожидал, что на тебя скинут все это дерьмо в итоге. Однако, именно благодаря Тихону удавка с твоей шеи, как и тяжелый камень с плеч, сняты.
- Мне, может, ему поклон теперь при входе отбивать? – нервно фыркаю, внутри же все иначе. Я понимаю, что Макс прав и Тихон мстил за обоих. Но слова о том, что тот был безумен в своей любви ко мне, что буквально дышал мной?.. Не верится. Потому что я этого не чувствовал. Знал, конечно, что небезразличен. Что тот запал. Видел нежность во взгляде, заботу. Но либо я явно преуменьшаю силу чувств Тихона, либо Макс очень сильно преувеличивает. И я не знаю, какой из вариантов мне больше по нраву…
- Плевать, уже все прошло. Так что, даже если ты прав, любовь ушла – завяли помидоры.
- В кого ты такой?
- Какой такой? – снова закуриваю. Терзаю бедную сигарету, будто та во всех моих бедах виновна. Выдыхаю горький, терпкий дым. Облизываю не менее горькие, пересохшие губы.
- Непонятливый.
- То есть тупой?
- Я сказал то, что сказал. Странно, что ты, находясь с ним рядом, не видишь дальше своего носа. Скажу тебе лишь одну вещь: такая любовь не проходит, даже спустя три года. Она стихийна. Она захватывает, и ты не убежишь, не спрячешься. Она как болезнь неизлечимая. И порой мечтаешь от нее избавиться, потому что жить нормально мешает. Ее прятать внутри со временем учишься, другим не показывать, даже объекту своего помешательства. Но она есть и от этого никуда не деться, - уверенность в голосе убеждает. Хотя такое ощущение, что Макс говорит о себе, а не о Тихоне. А может, об обоих…
Но тогда выходит, что я неисправимый дебил, отверг того, кто любит меня так, как, возможно, не полюбит больше никто? Человек… сейчас я думаю о нем, как о просто человеке, тогда же бельмом в глазу было то, что он парень. Я смотрел на это однобоко, уверял себя в собственной правоте. Убеждал. А сам втайне мечтал быть кому-то настолько нужным?..
- Я не осуждаю. Всегда поддержу в любом твоем решении. Но на твоем месте, я бы не упустил его.
- Даже если он любит, я нет…
- Ложь, - снисходительная усмешка. Теплые синие глаза. А почему так вмазать охота? Какая, к черту, ложь?! О чем он вообще? Я не любил Маркелова тогда, не люблю и сейчас. Но отрицать то, что тянет меня как магнитом - глупо. Желание внутренности прожигает. Но любовь?!
- Ты же сам сказал, что не знаешь, как выглядит она. А эта сука многогранна. Ее сперва не распознать. Зато когда пустит корни в сердце… - не уверен, что правильное сравнение, но его слова сродни выстрелу в голову. Ровно между глаз. Ну не знаю я, не испытывал, не понимаю, как распознать ее… Это же не значит, что я его?..
