Забавно, да? Отвечать ему мысленно, жевать губу до крови, но молчать. Усмехаться, двигать бровями, почти впадать в истерику, прекрасно зная, что тот, кто по ту сторону трубки не видит, не слышит и тем более не знает о твоем теперешнем состоянии. Это просто гребанное дерьмо, ваш сраный телефон. Какая польза от него? Я же душу себе сейчас рву, напрасно подняв конченную трубку, режу без ножа рану на сердце, которая только начала стягиваться, покрываясь уродливой коркой, всего-навсего услышав голос. Который слышал тысячи раз, но сейчас так по-интимному больно, когда ровно в ухо, будто он рядом. Я ебанутый на всю, мать ее, тупую башку идиот. Я знаю. И мне похуй. Я просто люблю, и это сложно.
– Гер, знаешь, можешь не говорить ничего. Заслуженно. Наверное. Хотя… – пауза. Болезненная, как щепотка соли в открытую рану. Его «хотя» как издевка, как тупая игла, что, сука, и вроде боли особо не приносит, но когда в тебя ею ткнут, ты вряд ли будешь в восторге от этого.
- Я скучаю.
А это мне лучше было не слышать, или же немедленно вытравить из головы. Потому что зазудело где-то в затылке от его слов. Захотелось ответить, но нельзя. Заскреблось под ребрами еще сильнее. И стало тихо в трубке. Я даже отнес ее от уха, чтобы взглянуть, правда ли он положил трубку вот так, не сказав банального «пока» или «спокойной ночи». И да, он положил. И это как в тупой мексиканской мелодраме, когда пищишь или вопишь, орешь и истеришь, доказывая с пеной у рта себе или же кому-то из близких, что тебе совершенно похуй и катитесь все нахуй, к черту на кулички, в пизду, в ад и в само пекло. А на самом деле… на самом деле тебе словно в задницу кол вогнали по нежданчику, хотя вроде и махали им же ровнёшенько перед носом. И все как бы ожидаемо, да вот проморгал ты момент.
И вроде надо было все же ответить хоть что-то, и он первый шаг сделал, хотя и не должен был, вообще ничего никто и никому не должен, а он гордый, но сделал. И грызть себя пора уж прекратить, завтра вставать не в пример этим дням рано, а времени немало за полночь. Но сна нет. В голове пиздец. Телефон улетел под кровать, дабы не маячить. И надо сменить к чертям номер. Да и, нахуй, не пойти завтра на работу. Заняться музыкой, разработкой плана. Хотя кому я вру, какого к черту плана? Все идет по накатанной, мы теряем друг друга, как дебилы блуждая в трех соснах.
Пора эту канитель закончить. Ссору или расставание? Временное? Или закончить отношения полностью и навсегда вычеркнуть из собственной жизни человека?.. Время не подскажет. Не исправит. Не подлечит. Оно поиздевается, как уже сделало ранее, ожесточит, но не поможет. Время тварь, а любовь сука, и я в душе не ебу – они враждуют или наоборот.
========== Тихон ==========
– Это, по-твоему, выход? – приподнимает бровь Леша, глядя, как я с остервенением открываю слишком хорошо запечатанную бутылку со стоящим у меня не первый год коллекционным виски – подарок от поставщика. Выход? А черт его знает. Я вообще не вижу, блять, своих последующих действий и не уверен, буду ли я вообще что-либо делать. Ну, кроме того, чтобы методично напиваться, иначе моя злость и болезненное непонимание ситуации, в которой оказался, грозится вылиться в абсолютный пиздец.
– Не хочу думать, – все, на что меня хватает. И вправду. Нахуй думать? Порой именно из-за «дум» и случается всякая шняга ненужная. Так что в жопу размышления, да здравствует алкоголь.
– Придется. Завтра пусть и не особо крупная и не шибко важная, но сделка. Плюс ко всему у тебя будет скоро долгосрочная командировка к нашим дальним партнерам, по поводу открытия того твоего филиала. Как ты его назвал? Впрочем, насрать. По мне, так он и не нужен. Во-первых, далеко эта сволочь, хоть и прибыльная. Во-вторых, далеко и не слишком удачный ты выбрал район для реализации своего проекта. И в-третьих тоже – далеко, потому на меня не особо надейся, я не смогу часто и надолго туда срываться, а судя по твоему состоянию, ты вряд ли захочешь протирать там штаны. И вообще, тебе не хватает пепла на голове и изорванного к ебеням тряпья на видавшем лучшие времена теле, – будь настроение получше, я бы оценил его попытку пошутить. Но… настроение, мягко говоря, ниже отметки минус. Намного ниже. Оно вообще странное донельзя. Вроде и хуево и похуй. Такое бывает?
– Ха, – да я так многословен, что пиздец.
– Емко. Однако, мой блондинистый друг, – начал было говорить тот, да я перебил:
– Да вы заебали! – вырывается, и я со злостью решаю последний раз крутануть по резьбе чертову крышку на блядской бутылке. Та на удивление поддается, и пара темно-янтарных капель прыскают на мою чистую, поправка, в прошлом чистую рубашку. Беда не приходит одна, да? Теперь еще и как последнее чмо полдня по офису слоняться. Генеральный во всей своей пьяно-измазанной красе. Прелестно.
– Боже упаси, даже мысли не было пробовать тебя ебать, – перекрестился друг.
– Леш, комично, но не смешно. Лучше заканчивай с этой хуйней.
– Тогда поясни, к чему был возглас полный праведного гнева минутой ранее, – уже серьезнее, хотя по-прежнему как-то раздражающе.
