— Спасибо тебе за то, что поговорил со мной, до скорого, — машет ему, когда он начинает пятиться. Гера подмигивает девушке и подходит ближе к ограде, ставит автографы, фоткается, позирует. Он просто… блять, отпадный. Шикарный. Горячий. Лукавый взгляд, полуулыбки и раскрепощенное поведение. Он и обняться может и чмокнуть в щеку. Позволяет себя трогать, да и сам руки тянет куда надо, смеется, шутит, что-то говорит. Общается очень дружелюбно, словно это и не он вовсе…
Песня за песней. Нота за нотой. Слово за словом. Все в сердце, прямо в душу. Под кожу, в кровь и по запястьям. По венам, в пульсе. Слежу за ним, за каждым движением, реагирую и на хрип, и на шепот. Его крик закладывает уши, динамики орут, музыка довольно резкая, дерзкая, грубоватая, гремит так, что окна подрагивают, а я жалею, что не там, что не возле сцены. Не имею возможности смотреть неотрывно лишь на него.
Но меня рвет и так, возле плазмы. Он как сгусток тьмы, как чертов демон. Соблазнителен и тягуч. Его вставляет, откровенно вставляет все, что происходит, глаза мутные как под кайфом, челку небрежно скидывает с лица, майку уже стянул, сверкает белизной своей кожи. Приятными рельефами, природная подтянутость, хоть и худоват он, ребра виднеются. Красив. Безумно…
После окончания концерта интервью у всей его группы, Макс стоит с ним в обнимку, иногда что-то спрашивает на ухо, а я сижу, скрипя зубами, и ревную. К тому, как улыбается Гера ему в ответ, как близко они, как соприкасаются. Так и хочется пачку сока запустить в телик и заорать: «Руки убрал нахуй, не твое!» Да не могу, плазма не виновата, да и не услышит никто вопля моего. Распсиховавшись, вырубаю. И плетусь на кухню поставить недоеденное, а после в душ.
Уже помывшись, понимаю, что идиот, и надо было досмотреть, теперь я даже не узнаю, о чем их спрашивали, и что те ответили.
А время позднее и спать надо бы, но сна ни в одном глазу.
…
Опять сонный и измученный на учебу, с последней пары сваливаю без зазрения совести, не держит ничего, все равно оценки будут идеальные по тому предмету. Домой, а после в офис, где выясняется занятная штука. Оказывается, сестра моя снюхалась с работничком, который в суд подал. Сидят они теперь передо мной, довольно улыбаются во всю свою акулью челюсть. Мол, давай, предложи нам то, от чего мы не откажемся — и будем в расчете. Шикарно, да? Я не на работе, а в террариуме, походу.
— Свободны, оба, нам не о чем разговаривать, встретимся в суде.
— А вот это ты зря, братик, — если первые слова были наигранно мягким, приторно-сладким голоском, то последнее она буквально выплюнула.
— Как знать, как знать… — в тон ей отвечаю, понимая, что дело не выиграю, когда у руля такая гарпия стоит, но, увы, не это сейчас меня волнует…
========== -17- ==========
POV Герман.
Музыка настолько громкая, что кажется, мои внутренности скоро разорвет на части.
Темно, лишь редкие вспышки света то тут, то там вспыхивают. В громадном зале творится полная жесть. Необъяснимая чернуха, но, сука, такая манящая. Я устал, но не могу остановиться. Мне надо бы поспать, ведь я уже вторые сутки на ногах, ан нет… как же я могу пропустить такую мировую тусовку? Как пройти мимо этого глобального отрыва? И что может быть лучше, чтобы выбить из головы все мысли любого рода и происхождения?
Разноцветные пилюли предлагают и тут, и там, здесь плевать, кто ты — звезда или обычный смертный. Все на «ты», все улыбаются, всех вставило. Отвязные, расслабленные, на все готовые. Ощущение, что ты на огромной масштабной оргии, где поцелуй любого — и он тебя не оттолкнет, где дотронься, погладь, сожми, прижми — все без последствий. Никто не станет кричать и причитать. Махать кулаками. Я видел где-то поблизости откровенно лижущихся парней, поодаль девушек. Их мало, вот таких НЕПРАВИЛЬНЫХ, но они есть. А я как-то раньше даже не смотрел в их сторону, отгораживался, абстрагировался, отказываясь признавать даже факт их существования.
А теперь… Что теперь изменилось? Стоило разок перепихнуться, и мир перевернулся? Глаза открылись? Себя нашел?
Блять, как это все глупо… Отворачиваюсь, снова прикрыв глаза. Прочь мысли, я слишком устал, чтобы думать даже о нем.
