Застыл, как Тутанхамон, замурованный в гробнице. На светофоре. Сигналит сзади иномарка, зеленый свет уже секунд пятнадцать как горит, а я сижу. Нога словно онемела, закостенела, недвижимая. Смотрю в одну точку, вперед, пепел с сигареты падает на темные джинсы, музыка, глупая, бессмысленная попса, орет из динамика. А по коже озноб бежит, глаза уже болят от того, что не моргаю, начинают слезиться. Я в прострации. В гребаной параллельной вселенной. В своих мыслях, да, блять, как вам угодно. Выпал. Вот так невовремя, совершенно тупо выпал из реальности. И не спрашивайте почему, я сам не знаю. Со мной куча непонятной дряни творится эти дни, я, кажется, свихнулся из-за чертового брюнета, безумный стал, по мне Кащенко определенно плачет.
— Ты че встал, кретин? Движение тормозишь, из-за тебя уже пробка собралась! — орет пацан и стучит мне в окно, привлекает внимание, а мне похуй.
Нажимаю на газ, не разобрав вообще, какой там свет горит. Как в русской рулетке. Повезет аль нет.
Видимо, зеленый горел, раз доехал я без скрипа тормозов и череп цел. Громкий стук дверцы, писк сигнализации и дверь с домофоном перед носом. Давно выученные коды для каждой фирмы ввожу бесчувственными пальцами, рывком на себя железную преграду со скрипом, вверх по лестнице к нужной двери и в звонок раз двадцать. Молчок, нет никого. Совсем нет… Барабаню какое-то время вручную. Все равно глухо. Нет его, понимаете? Нет.
Разворот и к дверям напротив. Пара секунд, и я в салоне, музыка льется из динамика, progressive, если не ошибаюсь, легкий, ненавязчивый, даже немного сонный. К двери кабинета, где Гера работает, за ручку дергаю — закрыто. Ну, пиздец, и где теперь искать его? Номера я, идиот, не дал, у него не спросил, все на судьбу-суку надеялся. Зачем? Она давно мне фак показала и дергает за нити, как ей одной угодно.
— Вам помочь? — вежливо по плечу, легко, невесомо. Помочь?
— Где Гера? — поворачиваюсь, увидев парня, с которым сталкивался уже, когда здесь бывал, занятный поц, только не до него сейчас.
— Герман уехал, у вас по записи назначено?
— Куда уехал и насколько, мне нужно тату добить.
— Я могу предложить вам других мастеров, у нас есть двое свободных и один вскоре освободится.
— Мне нужен Гера, только он. И ты не ответил, когда он приедет?
— Мне неизвестно, на какой срок он уехал, — нарочито вежливо отвечает парень, хотя в глазах проскальзывает раздражение. Понимаю, я сейчас веду себя как быдло последнее, а не хозяин крупной фирмы, который по идее должен быть собран донельзя, с вежливым лицом и хорошо поставленной речью.
— Держи номер, как только он приедет — звони, — быстро записываю на выдранном из ежедневника листке номер свой, оба номера, если быть точным, чтобы уж наверняка. Вместе с листом всовываю в руку купюру, довольно крупную. И получаю улыбку вполне довольную в ответ, вы мне скажите, непродажные есть хоть где-нибудь? Правильно, нет.
На свежий воздух, вывалившись из подъезда. Курю, присев на выстывшую лавку. Медленно моргая, пытаюсь собрать себя в кулак. Только вряд ли способен… Нужна выпивка и, определенно, секс. Причем плевать с кем, как и где, просто надо. Стереть с тела ЕГО. Смыть. Заместить другими ощущениями. А вдруг поможет? Как панацея.
…
Не помогло. Стало еще более мерзопакостно на душе. Никогда подобного не ощущал, чтобы вот так противно от самого себя. Не прошло и десяти минут, как я выскальзываю из постели, бросив того, кто так опрометчиво подставился в надежде на будущее развитие. Глаза у нее всегда искрились при виде купюр, а-ля лямур-тужур. Бесит. Все бесит, и вообще не секс, а издевательство какое-то, я еле кончил. А как прекрасно все начиналось-то. И возбудился от мимолетной ее ласки, стоило в глаза карие взглянуть, да черный длинный хвост, что собран на макушке, на кулак намотать и заткнуть грубым поцелуем, кусая губы. Мне, собственно, плевать было на эмоции ее, я эгоист в постели, всегда и со всеми, кроме него, как оказалось. Никто все равно не жаловался никогда. Тело с толстым кошельком все изъяны искупает, так проще — и я их понимаю. Заикнулась — и прощай повторный трах с бесплатным приложением хорошего ужина или милой безделушки.
Домой. Падаю на постель в одежде, надеясь, что вырубит мгновенно, но не везет. Уснуть я не могу, потому, скинув лишь рубашку и обувь, цепляю рукой пульт и включаю плазму, висящую на стене. Щелкаю по каналам беспорядочно и натыкаюсь… на музыкальный канал. Прямое включение? Концерт в полночь? Интересно, кто же там завывать-то будет?
— Вечер добрый, добрый вечер! Точнее уже ночь. Я рада приветствовать вас сегодня здесь, на премьере альбома всеми любимых ***!
