Второе заседание в суде все по тому же небезызвестному делу. Скучно и ничего нового. Все бесит, блять, так сильно бесит, что усидеть не могу. Стул, сука, неудобный. Деревянный, дубовый, покрытый ровным слоем краски, и совершенное отсутствие комфорта в придачу. Слушать, о чем там переругиваются с вежливыми улыбками адвокаты — желания нет. Гораздо более занятно рассматривать скучающее лицо судьи, женщины лет сорока, которая лениво переводит взгляд с одного на другого. Сестрица же вырядилась, видимо, во все лучшее и сразу, причем аляповато и не к месту. Уж явно ее туалет не для серьезного заседания. Намалевала себе морду лица, как шваль последняя, и жмется к моему бывшему работничку с видом влюбленной кошки. Тошнотворное зрелище. Видна вся фальшь неприкрытая, грубая. Развод для лохов. Лицемерие. Неестественные улыбки.
Адвокат ее, как истинный цербер, пытается откусить голову моему, используя все заковыристее и заковыристее выражения. Провокационные, спорные, двусмысленные вопросы задает, желая, видимо, подловить на слове или пуще того — запутать, цепляется едва ли не за произношение. Смехотворно. И настолько абсурдно моментами, что я предпочитаю молчать. В отличие от противоположной стороны, где с чувством превосходства, зашкалившей все допустимые пределы самооценкой и, по их мнению, суровой поддержкой они чуть ли не скалятся во все свои челюсти, старательно ловя мой взгляд. А после в два голоса, как под дирижера, явно отрепетировано начинают, словно изголодавшие шавки, нападать. Только вот зубки-то туповаты и малы на меня зариться. Отхватить кусок, да пожирнее они не смогут, даже если и добьются компенсации в пару миллионов своими ухищрениями, меня они не сломают этим.
В принципе, все вполне терпимо, однако, как ни печально, идем мы нога в ногу и исход предугадать сложно. Судя по прогнозам, процесс может затянуться не на один месяц, все зависит от того, сколько у них собрано против меня информации, ну и от меня, как хорошо, а главное некомпрометирующе я буду себя вести и не поддаваться на их провокации.
Выйдя из суда, сразу же закуриваю. Нервишки уже ни к черту, без постоянного, хотя бы такого, успокоения не могу. Скучаю и постоянно думаю о Гере, жду гребаного звонка от парнишки из салона, хоть с какими-то вестями. Судя по тому, что я в интернете нарыл, у них турне началось, и теперь они будут колесить с концертами. Я так-то рад за них и все такое, но он нужен мне. Чем быстрее, тем лучше, как панацея… просто, блять, нужен, иначе ожидание и тоска с ума сведут вконец.
Еще и вчера звонили из больницы, сказали, что отец так и не объявился ни у них, ни на квартире. Не скажу, что меня лихорадит и трясет от этого, однако все равно червячок грызет внутри. Он ведь какой-никакой, но отец.
Бычок летит на асфальт через открытое окно. По радио что-то втирают об экономике, о том, что погода станет на редкость пакостная, да и курс доллара снова нестабилен. Поздравления с днем рождения, бракосочетания и прочей хуеты. Все так банально, скучно, уныло… Голимая попса терзает мои уши, кто-то сигналит недовольно на соседней полосе. Обыденно. Бесит. Раздражает.
Вернувшись домой, ужинаю разогретой пастой и вливаю в себя литр сока, выжатого с утра заботливой Верой Петровной. А после, сытый и все равно недовольный, иду принимать душ. Говорят, вода должна напряжение с тела смывать, как бы ни так. Вылезаю, встряхнув мокрыми волосами, заваливаюсь в кровать, включив какую-то тупую киношку. Спать еще слишком рано, делать нечего, настроение на нуле. Кручу в руке телефон, оставляя отпечатки пальцев на дисплее, смотрю фотки, не так давно закинутые. Гера в клубе, в огромном скоплении народа, с прикрытыми глазами танцует, Гера на сцене без майки, вспотевший, орет в микрофон. Гера там… Гера сям…
Засматриваюсь на него, увеличив фото, приблизив максимально близко его лицо. Телефон на секунду потухает, а после заливается звонкой трелью. Незнакомый номер высвечивается на мигающем дисплее. Громкий женский вокал раздирает динамик, а я думаю: взять или не взять?
Когда слышу его голос в трубке, замираю, не веря до конца. После же, когда он прокашливается и убивает мои сомнения, сразу сказав, кто он, я расплываюсь в улыбке. Дабы скрыть свою бурную реакцию, пытаюсь поддеть. Пришедший в ответ смех с хрипотцой, бархатный, ласкающий приятной волной, проходится по телу. Это приятно — слышать его голос, дыхание. Этого мало, но это все, что есть у меня сейчас…
— Искал меня? — спрашивает ехидно, я даже представляю его выражение лица в данный момент. Наглый, дерзкий и на губах усмешка. — И стопроцентно подумал, что я сбежал, — добавляет со смешком. — Слишком много чести для тебя было бы, Мистер «я напрочь провонял апельсинами». Ты знаешь, что я их ненавижу? Все гребанные двадцать три года, а сейчас сижу и ем, как чертов наркоман, нюхая эту блевотную кислятину, — вздыхает. А я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. Выдал ведь тираду, пиздец какую, впервые слышу от него более пары слов одновременно.
