— ТЫ МОЙ. Ясно? МОЙ, блять. Именно, сука, мой апельсиновый гребаный извращенец. Мой блондинистый урод. А не каких-то там баб, что вешаются на тебя. Да еще и при мне! Ты соображаешь вообще, что творишь? Зачем провоцируешь? Зачем? Это и есть твоя влюбленность? Или все сказанное и сделанное — пиздеж, а?
— Успокойся и не ори, — облизываю прокушенную губу.
— Заткнись. Молчи, блять, иначе я уебу тебя об стенку, клянусь своим покойным братом, что уебу так, что черепно-мозговая будет.
Заталкивает куда-то. Судя по всему, в гримерку, нервно хлопает по выключателю. Свет озаряет захламленное шмотьем и сумками помещение. Закрывает дверь на широкий засов. Молча подталкивает меня к дивану. Срывает с себя остатки майки, следом ремень с огромной бляхой слетает на пол.
— Тебе меня мало? Мало, спрашиваю? — он впервые настолько агрессивный. Это не пугает, это скорее вызывает легкий шок. Ведь я не знаю, что от него такого ожидать. Становится на колени по обе стороны моих ног. Толкает в грудь, так что я на спинку откидываюсь. Его ширинка ровно напротив лица моего, вздыбленная. Его что, грубость подобная возбуждает?
— Отвечай, блять, когда я прошу! — шипит, больно сдавив мою челюсть. Снова впивается в мои пострадавшие губы, причиняя еще больше боли. Терпимой, но все равно приятного мало, когда чувствуешь, как течет тонкая струйка крови из губы по подбородку.
— Гера, не перегибай, я тоже могу показать, какой я крутой и уебать тебе. Хочешь? Я никого не провоцировал специально. Она сама подошла, и мы просто перекинулись парой фраз. Да вообще, какого черта я оправдываюсь? И с какого хуя ты набрасываешься, как животное? — начинаю все же заводится. Несколько поздновато, ибо его запал угасает на глазах.
— Да потому что заебало!
— Это тебя-то заебало? Представь, каково тогда мне регулярно твои высеры терпеть.
— Так не терпи, больно, блять, надо, — слетает с дивана, пинает ногой свою же майку. — Нахуй было приезжать тогда?
Треплет волосы, портя все старания приводивших его в порядок людей. Цепляет бутылку со стола и залпом выпивает почти половину литрушки минералки. Нервно посматривает на меня. А я чувствую себя ебланом, который даже противостоять ему уже не может. Вижу его метание и притянуть к себе хочу. Плевать мне на то, что челюсть болит от его пальцев-тисков. Что губа болезненно пульсирует. Он неправ в том, что сорвался вот так, при всех. Но я тоже не ангел, надо было не улыбаться этой девке, хотя будь она уродиной, он бы не завелся. И будь ему похуй, не стал бы орать.
— Иди ко мне, — протягиваю руку, все еще сидя на диване. — Да перестань, иди сюда, успокойся.
— Мне такой пиздец будет, такой пиздец, что ты не представляешь.
Подходит, я же, пользуясь его невнимательностью, тащу к себе на колени, обнимаю похолодевшие плечи. Адреналин-то прошел, теперь тело не горит в огне, теперь ему холодно.
— Импульсный идиот, — утыкаюсь в провонявшие сигаретным дымом и лаком волосы.
— Заткнись… — где-то возле моего уха шепотом. — Просто помолчи со мной, ладно?
…
Домой вернулись мы вместе через три дня. Пиздюлей эпического масштаба получил Гера и от Макса, и от Николая — продюсера, и тем более от Паши — менеджера. Я думал, они его втроем порвут на флаг британский. Когда же Максим отошел, то стал уже заступаться, приводя кучу доводов и решений сложившейся ситуации. Меня они не трогали. Лишь иногда бросали красноречивые взгляды. Не более.
На работе было все стабильно. То есть — продолжающийся пиздец. Леша, правда, очень выручил, помог договориться с одним из поставщиков, умаслил, и те все же партию товара пригнали, пусть и по чуть завышенной цене.
Оказывается, я умудрился пропустить аж целых два зачета. И теперь мой куратор негодовал, что я могу не успеть все исправить. Как будто ему на лапу не отстегивали, алчный ублюдок.
И еще одна новость расстроила… Моего отца нашли. Живого, однако, в отвратительном состоянии. С осложнениями после тяжело перенесенного воспаления легких и обострением хронических болезней. Пришлось подсуетиться и перевести немалую сумму денег на требующуюся операцию и лечение. Так как съездить к нему никак не выходило, нужно было разгребать завалы, которые образовались в виду моего халатного отношения.
Увидев теперь, до чего довел я свою компанию безучастностью и хандрой, я спохватился, только подозреваю, что поздновато и без потерь не обойтись. Идиот…
========== -23- ==========
POV Герман.
— И что? Что я, блять, такого сделал, что вы в два голоса ебете мне мозг? — не выдержав, взрываюсь, глядя на продюсера и Макса. И если на первого орать я права не имел, то второго я могу хоть закопать живьем. В комнате ситуация выходила из-под контроля. Тихон сидел тише воды, ниже травы и не влезал, за что ему отдельное спасибо, иначе он был бы первым, на ком я сорвался. Вы уж простите, но эта блондинистая макушка порой одним своим видом приводит меня в неконтролируемую ярость. Когда хочется открутить, отгрызть, оторвать его голову к ебеням.
