– Пора, сынок. Говори, с чем приехал.
Гуров сообразил, что все предыдущие разговоры о ценах и ситуации в стране баба Маня вела лишь с одной целью – она хотела подготовиться к дурным вестям. Услышать плохие известия с порога престарелая бабка была не готова, вот и болтала без умолку, чтобы Гуров раньше времени не выложил то, с чем пожаловал.
– Думаю, вы уже догадались, что я приехал с плохим известием, – начал он. – Это касается вашей внучки, Екатерины.
– Выходит, нету больше моего Котеночка? – произнесла баба Маня. – Я ведь знала, что ей не следовало связываться с этим человеком. Сердце подсказывало. Да только молодежь нынче разве наше поколение слушать станет? Я и не сказала ничегошеньки. Ох, и чем только я думала, карга старая! – Скупая слеза покатилась по морщинистой щеке.
От этого сдерживаемого горя Гурову стало не по себе. Он поднялся, налил в кружку воды из стоящего у печки ведра, поднес кружку бабке. Та отмахнулась:
– Не нужно этого. Скажи лучше, как это случилось. Она хоть не мучилась?
– О каком человеке вы говорите? С кем не следовало связываться Екатерине? – вместо ответа задал вопрос Гуров.
– Почем я знаю? – вздохнула баба Маня. – Котенок передо мной доклада не держала.
– Но человек все же был? Это ее жених?
– Может, жених, а может, так, приживалец.
– Когда вы в последний раз виделись или разговаривали с Екатериной? – Гуров решил направить разговор в новое русло.
– Видались мы с ней прошлым летом. Она тогда в отпуск приезжала, – начала рассказывать баба Маня. – А звонила мне ровно пять недель назад. День в день.
Дальше баба Маня рассказывала без остановок. Обычно они с Екатериной созванивались нечасто, пару раз в месяц. Почему так редко? Уставала внучка сильно, вот бабка ее и не напрягала. Работа отнимала много сил. О работе она почти ничего не рассказывала, отговаривалась секретностью, но деньги присылала исправно. Хоть баба Маня и убеждала ее, что это лишнее, пенсия есть, на еду хватает, но внучка не слушала. Сердечко у бабы Мани пошаливало, для его работы требовалось дорогостоящее лекарство, вот Катерина и старалась.
Последний телефонный разговор отличался от остальных. Девушка была в приподнятом настроении, заявила, что ей предложили место в одном проекте и готовы выдать аванс. Сумму назвала, баба Маня чуть с табурета не свалилась и сразу принялась отговаривать внучку. Не платят такие деньги за здорово живешь, убеждала она. Но Екатерина была непреклонна. Сказала, что уже дала согласие и на следующий день переведет бабке весь аванс. На лекарства. А чтобы успокоить бабку, призналась, что человек, предложивший участвовать в проекте, ей не чужой. Сказала, что между ними не просто рабочие отношения, а нечто большее. И еще сказала, что, возможно, скоро ее личная жизнь в корне изменится, и тогда она сможет забрать бабку в Москву.
Больше Екатерина ничего не сказала. Ни имени человека, ни подробностей о новой работе. Назавтра почтальон принес бабе Мане денежный перевод. Та сложила деньги в ящик комода и стала ждать вестей от внучки. Спустя пять недель дождалась. Приехал полковник из Москвы и сообщил, что ее внучка мертва.
Гуров задал еще пару-тройку вопросов, но понял, что больше от бабки ничего не добьется, и распрощался с ней, пообещав посодействовать с выдачей и перевозкой тела. Баба Маня пожелала похоронить внучку на родной земле, и он просто не мог ей в этом отказать.
В город Лев вернулся к вечеру. Крячко ждал его в кабинете. И новости он приготовил как раз такие, какие нужны были Гурову. После стольких бесполезных встреч Стас получил пусть не доказательства, но все же ощутимую зацепку. Он просидел в кафетерии при больнице весь отведенный на обед час. Как и предполагал Гуров, лаборанты из синдеевской лаборатории собрались там чуть ли не в полном составе, и, как ни старались говорить тихо, эмоции брали верх, а Крячко и обрывков фраз оказалось достаточно, чтобы понять, с чего начинать, выбрав слабое звено из числа штатных лаборантов.
Разговор крутился вокруг визита полковника и проводимых исследований. Лаборанты спорили, отразится ли этот визит на получении какого-то разрешения, которого так долго ждал профессор Синдеев. И все сходились на том, что непременно отразится. Главные испытания снова отложат, и профессор совсем озвереет. Крячко заметил, что одна из девушек в споре участия почти не принимала, а остальные лаборанты не обращали на нее внимания. Он решил, что эта девушка пришла на место Митеревой, и не ошибся. Когда компания стала расходиться, Стас последовал за ней и успел остановить до того, как та войдет на больничный двор.
