Спустя полчаса генерал сам пришел в кабинет к Гурову. К тому времени туда же подтянулся и Крячко. Орлов добрый час песочил подчиненных, ругая их за беспечность и неосмотрительность. Все возражения и аргументы в свое оправдание, которые выдвигал Гуров, он разносил в пух и прах. Две жертвы связаны с больницей, в которой работает Синдеев? Чепуха. В этой больнице работает еще полторы сотни человек, так почему именно Синдеев? Светлана Волоцкая перестала выходить на работу, а профессор этого якобы даже не заметил? Отдел кадров тоже не обратился в полицию с заявлением о пропаже сотрудника, так почему Гуров не обвиняет кого-то из них? С его банковского счета пять раз за последние шесть недель снимались суммы, равные той, что Екатерина Митерева перевела престарелой бабке? А как обстоят дела со счетами остальных сотрудников больницы? Подверглись ли и они проверке? И так по каждому пункту.
В конце концов, генерал в официальном порядке запретил Гурову заниматься этим делом, даже запретил приближаться к дому профессора, его лаборатории и к нему самому ближе, чем на пятьсот метров, особо отметив, что на полковника Крячко это требование распространяется в той же мере, что и на Гурова. О том, каково будет взыскание, наложенное на Гурова, генерал обещал сообщить дополнительно. А пока он имел право заниматься только текущими делами, преимущественно бумажными. Переубеждать генерала Лев не стал. Он знал, что сейчас все его попытки будут бесполезны. Генералу требовалось время для того, чтобы остыть.
Когда Орлов покинул кабинет сыщиков, Крячко нервно заходил из угла в угол, размышляя вслух:
– Мы не можем оставить Синдеева без надзора. Столько дней на него убили, и все коту под хвост? Теперь он уверен в том, что может делать все, что взбредет в голову, генерал не позволит тебе следить за ним. Как думаешь, он этим воспользуется?
Гуров не отвечал. Он старательно строчил отчеты и делал вид, что не слушает Стаса.
– Я бы на его месте сидел смирно и не рыпался. Что значит задержка в исследованиях по сравнению со сроком за преднамеренное убийство? Это же несопоставимые вещи. Но если бы у него с головой проблем не было, он бы и после смерти первой жертвы все прекратил бы, верно?
И снова Лев не прореагировал. Крячко надоело бегать по кабинету. Он остановился напротив него, хлопнул ладонью по столу и сердито произнес:
– Прекрати сейчас же!
– Что прекратить?
– Игнорировать меня, – пояснил Стас. – Позволь тебе напомнить, что это ты втянул меня в это дело. Так что теперь даже не думай увиливать.
– Что мы можем сделать? – пожал плечами Лев. – Нам запрещено приближаться к профессору Синдееву, к его жилью и работе. Предлагаешь послать генерала ко всем чертям? Ему и так теперь достанется.
– Никуда он не пойдет, – уверенно произнес Крячко. – Он же не имбецил, в конце концов, должен понимать, что в его положении лучше не высовываться.
– Я в этом не уверен. Послушай, Стас, сейчас мы на самом деле ничего не можем предпринять. Давай доживем до вечера. Орлов спустит пар, обдумает положение, взвесит все факты и сам поймет, что мы с тобой правы. Надо просто подождать.
– Просто! – фыркнул Станислав. – Лично для меня это самое сложное.
– Так займись делом, – посоветовал Гуров. – У тебя еще отчет по Стрижу не завершен.
– Проклятье, еще этот Стриж, – простонал Крячко, но за стол уселся и даже компьютер включил.
Спустя некоторое время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь клацаньем клавиш да жужжанием вентиляторов в системных блоках. До полудня полковники работали без передышки, к часу Крячко сбегал в близлежащее кафе и вернулся с пластиковым пакетом, набитым пирожками вперемешку с бананами. Ближе к двум, умяв полпакета принесенной снеди, он вернулся за компьютер, а спустя каких-то десять минут его сморил крепкий послеобеденный сон. Голова Крячко запрокинулась, тело обмякло, а нос начал издавать совсем неподобающие полковнику звуки.
Время от времени Гуров бросал на друга сердитый взгляд, храп сильно раздражал, но не будить же его из-за этого? Сам он и не думал спать, хотя сытый желудок пытался свалить и его. В предыдущую ночь Гуров спал не более трех часов, и то в машине, поэтому не поддаться соблазну было достаточно трудно. Со срочными рапортами он справился, неотложные дела завершил и теперь всеми силами боролся с бездельем.
Спас Гурова телефонный звонок старшего лейтенанта Гелашвили. Звонку Лев и удивился, и обрадовался одновременно, а новости, с которыми звонил Гелашвили, согнали остатки сна. Лейтенант сообщил, что появились новые данные относительно неопознанного трупа с Фрунзенской набережной. По телефону сообщать новости отказался, требуя личной встречи. Гуров растолкал Крячко, и они вместе поехали на Фрунзенскую набережную.
Старший лейтенант ждал их на старом месте. Он был не один, рядом, верхом на парапете, сидел мужчина среднего роста и возраста. На шее у него висела фотокамера, по виду дорогущая, с кучей дополнительных возможностей.
