– Здравия желаю, товарищи полковники, – козырнул Гелашвили. – Простите, Лев Иванович, что пришлось снова тащить вас сюда, но мне показалось, так будет правильно.
– Брось оправдываться, лейтенант, – отмахнулся Гуров. – Рассказывай, какие новости?
– Позвольте представить, это Анатолий Числов, он профессиональный фотограф. – Гелашвили сдернул мужчину с парапета.
– Позвольте вас поправить, – поспешно проговорил Числов. – Я не фотограф, я – фотохудожник, между этими профессиями колоссальная разница. Начнем с того, что фотограф всегда работает в угоду публике. Портреты, декорированные снимки и прочее, что доставляет удовольствие обывателю. Моя же профессия куда глубже. Я ищу в окружающем красоту и, когда нахожу, оформляю в соответствующую рамку. Говоря аллегорическим слогом, разумеется.
Гелашвили дал высказаться фотографу, после чего заговорил сам:
– Анатолия нашла моя агентура. Вчера вечером ребята-роллеры заметили его на левом берегу. Решили понаблюдать, а когда поняли, что Анатолий как одержимый снимает все подряд, помчались за мной. Мы с Анатолием пообщались и кое-что выяснили.
– Позвольте, дальше я, – попросил Анатолий. Он оттеснил старшего лейтенанта в сторону, а Гурова панибратски подхватил под руку. – Дело в том, Лев Иванович, что у меня, как у каждого уважающего себя художника, есть страсть. Большая и неизбывная. Моей страстью являются городские пейзажи. Кто-то из художников выбирает для своей работы исключительно сельские пейзажи, кто-то любит андеграунд, кто-то предпочитает запечатлевать для потомков лица людей, а я работаю с городским материалом. И вот вчера меня осадили ребятишки, молодые, шумные, все как один на роликах. Поначалу я решил, что им хочется получить снимки. Ну знаете, фото в полете, и все такое. Я собирался им отказать, стыдно признаться, но это правда. Не люблю лица. Терпеть не могу групповые снимки и прочую ерунду.
– Нельзя ли ближе к делу? – настойчиво попросил Гелашвили.
– Да, да, я понимаю. Главная ценность вашей профессии – время, – кивнул Анатолий. – Так на чем я остановился, Лев Иванович? Ах да, на своем отказе. Я собирался отказать этим милым подросткам, но, на мое счастье, делать этого не пришлось. Один из подростков, по всей видимости, вожак группы, спросил, как часто я снимаю это место. Он имел в виду правый берег набережной. На этот вопрос ответить было очень просто. Дело в том, что на полную отработку района у меня уходит от семи до четырнадцати дней. На Фрунзенку я пришел на следующий день после празднования Дня защиты детей. Я уже упоминал о своей неприязни к людям на фото, поэтому вам должна быть понятна моя задержка.
– Вы начали снимать набережную второго июня? И за этот период у вас сохранились все отснятые кадры? – До Гурова дошло, в чем заключается их с Крячко везение. Перед ними стоял человек, обладающий документальной информацией о передвижениях девушки из-под моста.
– Все верно, – подтвердил Анатолий. – Все снимки, начиная с восьми утра второго июня.
– Не пугайтесь, товарищ полковник, – вмешался Гелашвили. – Вам не придется отсматривать их все, мы с Анатолием уже сделали это.
– И что? Вы нашли девушку?
– Почти наверняка. Не так много кадров, и все они достаточно нечеткие, но думаю, это она, – подтвердил Гелашвили.
– Снимки у вас?
– У меня. – Анатолий полез в нагрудный карман. – Есть бумажный экземпляр, и еще в электронном формате.
– В день смерти девушки?
– Нет, накануне, – снова вмешался Гелашвили. – Зато на двух снимках она заснята в обществе мужчины гораздо старше ее. Надеюсь, это вам поможет.
– Покажите те, на которых она не одна, – потребовал Гуров.
Анатолий стащил с плеча аппарат, прокрутил имеющиеся снимки и, добравшись до нужного, повернул экран к Гурову. Полковник смотрел на снимок и не мог поверить удаче. Не дождавшись реакции, Крячко развернул экран к себе, бросил взгляд на снимок и громко выругался:
– Твою ж колесницу! Лева, ты это видишь? Чтобы ему вчера отыскаться!
– И не говори, Стас, – вторил ему Гуров. – Тогда и сцены можно было избежать.
– В чем дело? Он вам знаком? – Вопросы Анатолия и лейтенанта слились в один.
– Еще как знаком, – подтвердил Лев. – Перед вами главный подозреваемый, товарищ старший лейтенант. И благодаря вашему усердию нам удастся его прищучить.
– А девушка точно та? – засомневался Анатолий. – Фокус никакой, изображение размыто.
– С этим справятся наши спецы из экспертного отдела, – заверил Гуров. – Прогоним через программу, сопоставим снимок покойной со сделанным вами, получим совпадения и официальную экспертную оценку.
– Неужели этот милый человек и есть преступник? – Анатолий был шокирован. – Когда лейтенант Гелашвили сказал мне, что на моих снимках может быть запечатлен момент убийства, я ему не поверил, но испугался. Я ужасно не хотел, чтобы это случилось, мне казалось, что этот снимок осквернит мой фотоаппарат. Когда, просмотрев все снимки, мы не увидели на них момента, как девушку бросали вниз с обрыва, я почувствовал облегчение. Но теперь… Даже не знаю, что хуже.
