На этот раз я похолодел по-настоящему. Все увиденное мной за это утро начало складываться в цельную картинку. Ответ на незаданный вопрос был уже очевиден: кома. Но сознание отказывалось в него поверить.
- 2013-й, - сообщил я упавшим голосом.
- Вот и хорошо, - заверила меня Света, подталкивая к палате теплыми мягкими ладонями, от которых пахло цветочным лосьоном. - Вот и славно. Вот и замечательно. Сейчас доктор к нам подойдет, он тебе все-все расскажет.
- Я не собираюсь его полдня дожидаться, - буркнул я. - Пошли к нему в кабинет, я сам с ним поговорю.
- Он уже идет, Марк, - уверила меня Цветочек. - Пять минут, и Джон Викторович будет на месте. Сейчас сам убедишься.
Не знаю, что меня больше уверило - ее успокаивающий тон или немыслимое сочетание имени-отчества эскулапа, но так или иначе я подчинился. Мы вновь переступили порог палаты. За время моего отсутствия комната почти не изменилась. Разве что вместо тертого линолеума пол укрывал ламинат - в точности такой, какой был в палате, где я давным-давно провалялся несколько суток после сотрясения мозга.
Цветочек тоже изменилась, едва переступив порог помещения. На месте комбинезона вновь возник фривольный халатик, волосы спрятались под чепчиком с маскарадным красным крестом, а длинные стройные ножки оказались затянутыми в чулки с крупной сеткой - на сей раз не белые, а кроваво-красные. Губы девушки запунцовели яркой помадой, а веки украсились густыми тенями и озорными черными стрелками. Так вот, значит, каким я хочу видеть медперсонал, да? Ну что ж, после знакомства с немецким кинематографом этого следовало ожидать.
Интересно, Света сама сейчас видит, как выглядит в моих глазах? На прямой вопрос я не решился, предположив, что ответ мне не понравится. Вместо этого я поинтересовался у медсестры, где тут можно отлить. Судя по вытаращенным глазкам, меня ждал ответ в духе "Земля вращается вокруг Солнца", но тут нас внезапно прервали.
- Здравствуй-те, Марк! - раздалось с порога. - Как вы себя чувствуе-те?
В палату шагнул высокий румяный мужчина средних лет. Белый халат небрежно накинут на трикотажный костюм. Над гладко выбритым лицом с высоким лбом и глубоко посаженными глазами топорщится ершик рыжеватых, колких, как проволока, волос. Губы искривились в улыбке, однако белесые голубые глаза смотрят внимательно и очень серьезно.
- Позволь-те представиться, - продолжил вновь прибывший, выговаривая каждое "те" столь усердно, как сам бы я выговаривал "позвольте-с", "разрешите-с" и "будьте любезны-с". - Хартли Джон Викторович. Я ваш врач, Марк... Витальевич. Нет-нет, не вставай-те, пожалуйста, прошу вас. Нам нужно о многом поговорить. И, поверь-те, вам лучше остаться в сидячем положении. Светлана, можешь идти.
Цветик послушно кивнула и засеменила к выходу, покачивая на ходу полными бедрами. Уже у порога она обернулась и кинула мне сочувственный взгляд. Я было ухватился за него, но девушки след простыл. Мы остались наедине с Хартли, и я уже знал с тупой необъяснимой уверенностью, что ничего хорошего сейчас не услышу.
***
Доктор подтащил один из стульев поближе к койке и оседлал его, выставив спинку вперед. "Защитная поза. Дружить со мной он не собирается", - припомнил я грамматику невербального языка. Я отплатил доктору той же монетой, усевшись по-турецки и скрестив руки на животе. Несколько минут мы разглядывали друг друга в напряженном молчании. Наконец доктор заговорил тихим голосом:
- Понимаю, что у тебя накопились вопросы, Марк. Но давай-ка я для начала расскажу, что такое НРК. Фрагментарная амнезия, или нейроколлапс, - результат информационного перенасыщения, довольно распространенное последствие нарушения нейронных связей в корково-подкорковом слое головного мозга.
- Что, очередная чума XXI века? - насторожился я.
- Скорей диабет XXI века, - усмехнулся Джон Викторович. - Только не сахарный, а информационный. Наверное, с течением времени человечество адаптируется к новым условиям, но вот сколько это займет времени - поколение или два, - на этот вопрос пока не может ответить никто.
- Хорошо, а что у нас вместо инсулина?
- К сожалению, ничего, - развел руками врач. - Единственный способ борьбы с нейроколлапсом на сегодняшний день - это его профилактика. Мы рекомендуем избегать перенасыщения информацией, сильных эмоциональных потрясений, исключить профессиональную деятельность, требующую постоянного вовлечения в ноусферу...
- В ноосферу? - переспросил я. - Я не ослышался?
- НоУсферу, - поправил Джон Викторович. - Марк, честно признаюсь, у меня сейчас нет времени рассказывать вам обо всем, что случилось за последние шестьдесят два года.
- Шестьдесят два года!!! - вскричал я, вскочив с места.
- Вот видите, в какое положение вы меня ставите, - Хартли скривил лицо в кислой гримасе. - Мой профессиональный долг требует соблюдать покой пациентов, а вы понуждаете меня нарушать вашу информационную диету.
- К черту диету! Рассказывайте! Какой сейчас год? Что со мной? Я был в коме?
