"Нейрореновация прекрасно себя зарекомендовала для лечения ряда мозговых дисфункций. Но нейроколлапс она не вылечила ни разу. Процедуры могут успокоить родственников и дать больному шанс смириться с неминуемой гибелью. Однако специалисты в курсе, что шансы пациента на излечение не увеличиваются ни на йоту, сколько таких сеансов ни проводи. Этот метод полезен не более, чем древняя микстура от кашля".
"Хочешь сказать, что есть и другой метод?".
"Возможно".
- Ольга, не темни, - возгласил я, тут же прикусив себе язык.
Ольга бросила на меня короткий неприязненный взгляд и снова вернулась к изучению цифр и разноцветных кривых.
Прокашлявшись, я попытался выкрутиться из положения:
- Ольга, не темни, - повторил я. - Сколько мне так валяться? Почему мне так трудно шевелиться?
- Процесс нейрореновации как бы перегружает связи, устоявшиеся между командными центрами мозга, - объяснила Ольга академическим тоном. - В течение нескольких часов после сеанса мозг восстанавливает контроль над нервной системой. Моторика приходит в норму в течение первой четверти часа. Потерпи, Марк, скоро ты сможешь вернуться в палату.
Сделав вид, что удовлетворен объяснением, я отвернулся и закрыл глаза.
"Хватит секретничать, Ольга, - попросил я. - Скажи прямо: есть способ меня спасти? Я совсем не хочу умирать. Честное слово".
"Стопроцентной гарантии нет", - уклончиво ответила женщина.
"А сколько процентов?"
"Сложно об этом судить: недостаточно данных".
"А когда их будет достаточно?"
"Когда ты пройдешь тесты в одной из наших лабораторий. Мы ведь не только телепатические коммы изобретаем". В моей черепной коробке раздалось гулкое эхо - должно быть, Ольга мысленно рассмеялась.
"Это, наверное, стоит прорву денег? - нахмурился я как мысленно, так и всуе. - Вы ведь вряд ли благотворительностью занимаетесь?".
"Это уж точно, - заверила Ольга. - Но беспокоиться тебе не о чем. На твоем счету "ноликов" хватит. Разве что супругу твою ждет неприятный сюрприз".
"О, за это я готов даже доплатить!" - мстительно пообещал я.
"Значит, ты согласен поехать со мной на обследование?"
Мне почудилось, что Ольга затаила дыхание. С чего ей так волноваться? Что, я единственный пациент с нейроколлапсом, которого можно растрясти на круглую сумму? Я решил, что давать согласие слишком легко будет как-то не комильфо. Для порядка надо бы поторговаться.
"Ну и где твоя лаборатория?" - спросил я, мысленно изображая зевок и вслед за этим погрузившись в головоломные размышления: видит ли Ольга, как я зеваю, а если видит - то как?
"У нас их несколько. Самая крупная - в китайском Сяньтао. Две поменьше - в Токио и в Сингапуре. В Будапеште расположена самая маленькая. Ну а самая известная, работающая на масс-маркет и, можно сказать, имиджевая - в Цюрихе".
"Так, я за Цюрих! - начал я перебирать харчами. - Пхеньян отпадает, остальное оставим на крайний случай. Разница в цене есть?"
"Есть разница в сроках и в качестве... м-м-м... обслуживания".
"Ну а ты что рекомендуешь?"
"Я, конечно, за Токио. Все-таки там я работаю большую часть времени. Но мне нужно согласовать этот вопрос со своими нанимателями. Сейчас не могу сказать тебе точно. Если дашь свое согласие, полетим хоть сегодня".
"Так скоро? Что за спешка?"
"Я думала, это тебе неделя до смерти осталась, - холодно заметила Ольга. - Я-то хоть сейчас домой вернуться готова".
"Ладно-ладно, не торопись с выводами! Просто дела, знаешь ли. Ко мне тут старинный приятель должен нагрянуть. Не хотелось бы с ним разминуться".
"С приятелем ты можешь встретиться в любой момент: достаточно вызвать его через комм".
"Верно! - удивился я. - Как это я раньше не подумал, что встречаться теперь и вовсе ни к чему". "Странно, что Серега об этом не подумал и даже не намекнул", - подумал я еще про себя.
"Кто такой Серега?"
Ага, про себя я подумал. Про себя, блин. Вот как тут про себя думать, если тебя могут услышать? Это все равно что пытаться не думать о розовом слоне. Или о розовых сосках, контур которых так явно обрисовывается... "
"Перестань, Марк, ты же все равно не скроешь, как ни старайся! Образные представления тоже передаются, если мыслить их интенсивно. Я же вижу, что это моя грудь".
"Ну ладно, - сдался я. - Пусть будет твоя. Сейчас что, заявление на меня в Совет напишешь, или куда там в этих случаях принято обращаться?"
"Глупенький маленький кролик, - развратно хохотнула целительница. - Я выше этих глупостей. А либидо мое гораздо ниже порога ханжеского лицемерия. Мне нравится, что ты думаешь о моей заднице".
"Я вообще-то о сиськах думал!" - возмутился я.
"И только?"
"Ну... ладно, ладно, проехали. Так чего там я сказать тебе должен-то? Или ты мне?"
- Пациент Гурецкий, у меня для тебя две новости - одна не очень хорошая, другая получше, - изрекла Ольга во всеуслышание.
- Слушаю вас, - официально прокашлялся я.
