- Прошу прощения, - широко улыбнулся Лэй Чэнь. - Достать столь раритетный чай выше моих возможностей. Поэтому давайте просто насладимся вкусом Да Хун Пао. Я потратил целое состояние на то, чтобы выкупить два из шести существующих в мире кустов. К сожалению, должен предупредить вас, что этот чай пьют без сахара. И, увы, без бутербродов.
По команде старца помощник вооружился деревянным совочком и заварил в большой гайвани горсть коричневых палок, напомнивших мне сушеных червей. Поставив чашу между нами, он тщательно разместил на столике чайную доску, пиалы и прочие церемониальные принадлежности. Как только молодой человек закончил приготовления, Лэй Чэнь отпустил его жестом, показав, что обслуживанием займется сам. Я предложил было свою помощь, но Китаец отверг ее с категоричностью, исключающей возражения.
- В знак искреннего раскаяния у нас принято наливать чай человеку, перед которым извиняешься, - пояснил он. - А мне есть в чем повиниться перед вами. И прежде всего я прошу прощения за вынужденную задержку. Мне пришлось отложить вылет, поскольку самолет, на котором я хотел добраться до Будапешта, не долетел бы до места назначения.
- Откуда такая уверенность?
- Один из моих помощников - высококлассный специалист в авиатехнике. Он обнаружил, что во время предполетной проверки кто-то из техников отключил систему контроля угла закрылков. И забыл запустить ее снова.
- Халатность? Или злой умысел?
- Какая, в сущности, разница? - пожал плечами Китаец. - Так или иначе, отправься я в Будапешт тем рейсом, мы бы с вами сейчас не разговаривали.
- Так, может быть, вам не стоило отказываться от личного авиапарка?
- Содержать кучу людей, способных меня угробить? Слишком хлопотно и накладно. Чем менять летный состав каждые полгода, проще нанять одного специалиста, который будет проверять безопасность полетов на регулярных рейсах.
- А как вы можете доверять этому специалисту? Разве он не способен вас предать?
- Способен, - согласился Китаец. - Именно поэтому я вообще никуда не летаю последние лет сорок. И стен своего убежища не покидаю, за исключением случаев чрезвычайной важности. В нашем мире доверять можно только одному человеку - себе.
- Выходит, вам я тоже не должен доверять?
- Вы поступите мудро, если не будете доверять кому бы то ни было. Верить словам в нашем мире нельзя. Только поступкам.
Отмерив про себя нужный срок, Китаец обнял заварочную чашу костистыми ладонями в голубых венозных прожилках и заполнил жидкостью янтарного цвета несколько емкостей поменьше, после чего вручил мне самую маленькую, на донышке которой болтался крошечный пробный глоток. Вдохнув аромат, я вынужден был признаться себе, что напиток заведомо исключает мысль о бутербродах. Его, вероятно, изобрели древние китайские боги, подумал я, немедленно поделившись этим соображением с Китайцем.
- Вы знакомы с легендой о Фу Си, первом императоре Поднебесной? - подхватил тему Лэй Чэнь. - Фу Си был божеством с телом змеи. Он научил людей письменности, музыке и измерениям, умению готовить еду на огне, удить рыбу, ткать шелк и приручать диких животных. В общем, он наделил людей знанием. Величайшим благословением и проклятьем нашего вида.
- Китайский Прометей, значит? Не припомню. Быть может, слыхал. Но отчего вы говорите - проклятьем? Я полагал, вы приветствуете достижения разума.
- Лишь до тех пор, пока они служат во благо. Вам не хуже меня известно, что любое изобретение - палка о двух концах. Электричеством можно зажечь лампочку, а можно зажарить человека на электрическом стуле. Газом можно отопить миллионы квартир или убить миллионы людей в душегубках. Термоядерная реакция служит источником энергии для десятков городов, но для нескольких из них она стала причиной ужасающей гибели.
- Мне кажется, я догадываюсь, к чему вы клоните.
- Вы все правильно поняли. Я говорю о ноусфере.
- Так, значит, по-вашему, ноусфера - проклятье?
- А разве с этим можно поспорить? В отличие от поколений, родившихся при ноусфере, у вас есть возможность сравнить до и после. Скажите положа руку на сердце: вам нравится то, что вы видите вокруг себя?
Я крепко задумался. Удобства, предлагаемые ноусферой, были бесспорны. Но ощущение, будто я нахожусь в лабораторной колбе в стеклянном шкафу, усиливалось день ото дня. Мне даже стало страшно задумываться, как мне вообще посчастливилось дожить до столь преклонного возраста, не замечая этого титанического давления.
