- Вы изучали статистику, сколько людей сошли с ума за последние пятьдесят лет? - поинтересовался Лэй Чэнь. - Есть необходимость объяснять, отчего в первое десятилетие после открытия ноусферы строительство психиатрических клиник стало государственной целевой программой во многих западных странах? А вы не интересовались вопросом, откуда при каждом мегаполисе взялись "кладбища самоубийц"? Конечно, сейчас вы не помните эти славные деньки, когда люди стали одержимы страхом разоблачения друг перед другом. И да будет благословенным ваше забвение! Одно дело - изучать переломную эпоху по энциклопедическим материалам, другое - копаться в собственной памяти. Понимая при этом, что именно
- Лэй, вот давайте без патетики! - попросил я. - Я не собираюсь приносить вам соболезнования или терзаться вместе с вами угрызениями совести из-за того, что мир лишился коррупции, организованной преступности и угрозы тотального уничтожения в ядерной войне. Конечно, мне жаль тех, кто не приспособился к новой реальности. Но их жертва - меньшее из возможных зол... Почему вы смеетесь?
- Потому что вы рассуждаете так, будто начитались учебных пособий, изданных при поддержке Совета по контролю за ноусферой. Мы лишили мир коррупции? Избавили человечество от преступности? Предотвратили атомную войну? Все гораздо хуже, Марк: мы открыли ящик Пандоры. Сорвали с человека фиговый листок конфиденциальности, который кое-как прикрывал его порочную природу и вынуждал если не быть, то хотя бы казаться рациональным и этическим существом. Базис пусть ханжеской, пусть двуличной морали, на котором держались общества прошлого, пал, как языческий идол! И на его месте образовалась дыра тотальной неуверенности в себе и других, заполняемая распущенностью и вседозволенностью.
- Не вижу в этом ничего плохого, - возразил я. - Если бы не пересмотр моральных норм, общество могло быть до сих пор поражено ксенофобией, гомофобией и прочими неисчислимыми фобиями. Теперь же мы полностью открыты друг для друга. Мы не молимся на усредненную норму как на непреложную данность. Мы принимаем других как есть, со всеми их достоинствами и пороками. Да, вместе с конфиденциальностью мы утратили условную автономию от окружающих. Но что значит эта потеря в сравнении с тем, сколько мы приобрели!
- Приобрели? - горько усмехнулся Лэй Чэнь. - А вы знаете, как я потерял свою дочь? Нет, не спешите сочувствовать: она жива и здорова. Просто она много лет отказывается общаться со мной. С тех самых пор, как мне хватило глупости покопаться в биографии ее жениха. Мне крайне не нравился этот выскочка, и я собрал в кучу все грязное белье, какое только сумел найти в ноусфере, чтобы представить этот ворох глазам своей девочки. И что вы думаете, Марк, удалось мне предотвратить нежелательный брак? Нет. Хуже того, моя собственная дочь возненавидела родного отца! Она разразилась проклятьями в мой адрес, как только я подсунул ей сетевое досье на ее возлюбленного. Она попросту отказалась на это смотреть. И обвинила меня в том, что я так же шпионю за ее личной жизнью.
- А этот упрек справедлив? Вы и правда этим занимались?
- Не больше и не чаще, чем все остальные, - пожал плечами Китаец. - Разве найдется хоть один отец или мать, который удержится от того, чтобы не подглядывать за своими детьми - где они, что делают, с кем? Большинству, конечно, хватает ума оставлять увиденное без комментариев. Но иногда молчать становится выше сил. Разве вы сами никогда не следили за вашим сыном?
- Не помню, - честно признался я.
- Вот именно. Я бы тоже хотел забыть, да только ноусфера не позволяет.
- Ну а в чем, собственно, проблема? Ведь и дети точно так же могут следить за своими родителями!
- Могут. Только детям не свойственно отчитывать родителей за ненадлежащее, с их точки зрения, поведение.
- Ну хорошо. Вы описали частный случай...
Китаец расхохотался сухим трескучим смехом.
- Частный случай? Да такой частный случай происходит в каждой второй семье, если не в каждой первой! Да и сама молодежь... Прежде чем пойти на свидание, избранника со всех сторон рассмотрят. Ноусфера сделала всех и каждого соглядатаями друг за другом. Наше общество одержимо манией шпионажа, и каждый следит за другим тем больше, чем меньше сам себе позволяет! Когда вы пришли в себя в клинике, вас разве не удивило известие о том, что вы неоднократно вступали в брачные отношения, и всякий раз неудачно? Что у вас больше нет семьи в привычном понимании этого слова?
- Разве что поначалу. Я не особо вдавался в историю вопроса, но, насколько я понимаю, в упразднении института брака была какая-то целесообразность...
- Нет, в этом был расчет. Расчет на возможность дальнейшего размножения. В первые же три года после открытия всеобщего доступа к ноусфере распалось большинство семейных союзов. Девять из десяти!
- На моем веку безо всякой ноусферы восемь браков из десяти распадалось. Теперь же мужья и жены точно узнали о взаимных изменах...
