- Народ здесь, в столице, разношерстный, хотя большинство - местные. Туристы едут посмотреть на жизнь без ноусферы. Немногие остаются насовсем, рано или поздно начинается то ли ломка, то ли просто становится скучно. Большинству хватает пары-тройки дней. Я и сами бывала здесь пару раз по работе.
- Долго выдержала?
- Мне хватало нескольких дней.
- Ну а кроме того, что с коммами не побаловаться? В остальном, по-моему, все выглядит довольно обычно. Народ ведет себя спокойно, некоторые вон даже развязно.
Таксист как раз притормозил на перекрестке, пропуская пешеходов и давая нам возможность рассмотреть парочку, готовую у всех на глазах слиться в любовном экстазе прямо на лавочке в защищенном редкой растительностью сквере.
- Конечно, они по-своему свободны. Папаша этой малолетки не отдерет ее ремнем перед ужином за то, что она вытворяла средь бела дня, а этого папашу, в свою очередь, не привлекут за жестокое обращение с собственным дитем. Но, с другой стороны, завтра она заявит, что парнишка ее изнасиловал. Кто знает, чем история закончится? Ноусферу здесь не спрашивают. Отсюда и преступность. А с ней - и жестокая кара со стороны слепого государства. Кому нужна такая жизнь?! Уж лучше пусть полмира на мою задницу в душе пялится.
- Ну ты свою задницу не переоценивай. Полмира...
Ольга посмотрела на меня, словно я назвал ее жирной коровой.
- И все же жизнь за окном не похожа на концлагерь.
- Так это здесь ноусферы нет, а для остального мира местный колорит как на ладони. Какому правителю хочется выглядеть в глазах всего мира садистом и извергом? Здесь нет выборов, а правителей если и обсуждают, то не дальше кухни. Но и массовых расстрелов нет, наказывают, как правило, за дело. В любом случае - никто никого не держит, кто хочет уехать - в путь, кто хочет здесь поселиться - добро пожаловать.
Водитель промурлыкал на своем языке, очевидно, о том, что мы на месте, и я, расплатившись, поспешил вылезти из авто, галантно подав руку своей спутнице. Перед нами выросло очередное грязного цвета здание без каких-либо архитектурных излишеств, да и вовсе без элементарного декора. Отвесная бетонная стена, утыканная одинаковыми прямоугольными окнами. Как же мне это знакомо!
Внутри нас встретила потертая красная дорожка и бабулька, больше напоминающая вахтершу общежития, нежели консьержа хорошего отеля. Она выдала нам ключи и предупредила, что ужин будет готов не раньше чем через час. Оказалось - и это было для нас немаловажным бонусом, - что нам необязательно бряцать приборами в столовке внизу, гордо именуемой рестораном, а можно попросить обслуживание в номер.
- Гулять так гулять. Тем более что большее счастье, чем отдохнуть наконец-то без зрителей, трудно придумать.
Ольга мягко улыбнулась моим словам. Ее как подменили, и, кажется, это произошло в тот момент, когда ее ножка оказалась в новой изящной туфельке. Неужели все эти истории про принцесс с нехитрым набором действий по их реанимации работает? Если так, то мне осталось только поцеловать ее, чтобы она окончательно скинула лягушачью шкуру.
- О да, узнаю сервис, - присвистнул я, открыв дверь в номер.
Мы взяли двухместный, недвусмысленно намекая, что средств достаточно чуть ли не на президентский люкс, если таковой имеется. Каково же было разочарование, когда "люксом" оказалась комната с двумя койками-полуторками с очевидно продавленными матрасами от многих лет безудержной эксплуатации с ритмичным вертикальным усилием.
- Ты погляди! Здесь даже ямка просижена теми, кто годами, кряхтя, приземлялся на это самое место, чтобы зашнуровать ботинки. Разве возможно, чтобы такая убогость так дорого стоила? Таксист точно привез нас в лучший отель в этом славном городе?
- Думаю, ему твоя снобистская задница не понравилась, вот он и подшутил, - отомстила мне Ольга. - В любом случае, я не сдвинусь с места. Да и отель, поверь, не худший по местным меркам.
Ольга шумно, с выдохом, приземлилась в кресло и, высвободив ножку из туфельки, принялась разминать миниатюрную ступню. Это зрелище на несколько мгновений заворожило меня, от чего я потерял способность спорить.
- Я в душ, - Ольга встала, расстегивая пуговицы по дороге в уборную.
За тонкой перегородкой зашумела вода.
Воображение заставило сглотнуть и невольно покоситься на запястье - комма там не было. Черт, одной ногой в могиле, а мысли все о том же. Засмущался при виде оголенной женской ножки. Да, непросто ужиться моему тридцатилетнему мозгу в почти вековом теле, пока мозг побеждает.
Спустя несколько минут в дверь постучали. Не дожидаясь моей реакции, дверь открылась, и в номер вкатилась тележка с тарелками, толкаемая немолодым корейцем, держащимся с достоинством работника шестизвездочного гранд-отеля. Над нами сжалились и решили накормить раньше обещанного. От звуков гремящей утвари в моем животе гулко зашумело, извещая, что желудок больше ждать не намерен. Едва дотерпев до явления посвежевшей Ольги, я принялся инвентаризировать наш ужин.
- Ага, как и стоило ожидать - без излишеств.
