- Пациенты с нарушениями психики обычно не понимают, что воображаемая ими реальность и реальная действительность - не одно и то же, - продолжал просвещать меня Королев. - До поры до времени эти реальности не мешают друг другу, но рано или поздно начинается взаимное проникновение. И тогда, должен предупредить вас со всей прямотой, воображаемая реальность перестает напоминать добрую сказку и становится настоящим кошмаром. У вас могут проявиться симптомы тревожного ряда, затем начнется затяжная депрессия, а потом...
Доктор набрал в грудь дыхания, прежде чем посвятить меня в подробности ужасающего "потом".
- А потом я обзаведусь шапочкой из фольги и отправлюсь спасать мир от масонов и агентов мирового правительства, - закончил я за него.
Королев сладко улыбнулся. Должно быть, именно так он и представлял себе мое будущее. Что ж, глупо было рассчитывать на то, что он поверит в мою историю. Хотя некоторые детали могли его как минимум заинтересовать. Или насторожить.
- Борис Витальевич, а вас не смущает, что я разбогател на информации, извлеченной из того мира, который вы считаете плодом моей фантазии? - спросил я.
- Вы говорите про фирмы, про которые вам рассказал этот ваш Китаец? - нахмурился доктор. - Боюсь, что вы бессознательно поменяли местами причины и следствия. Сначала вам посчастливилось удачно вложиться в эти компании, а уж затем ваше сознание интегрировало реальный факт в воображаемую действительность. Задним числом.
- Не слишком ли много совпадений? В инвестиционном бизнесе отличным результатом считается два выгодных проекта на пять убыточных. Три подряд попадания в яблочко не вписываются в статистику. Какой там шанс по теории вероятностей - один к тысяче? А может быть, к миллиону? Как, по-вашему, можно добиться такой "удачливости", не располагая инсайдом?
Королев погрузился в раздумья. Его ладонь оглаживала воображаемую бороду. Судя по тому, как его терзают фантомные боли, в очереди за шапочками из фольги доктор явно опережал меня на полкорпуса.
- Вы хотите сказать, что точно знаете, в какие предприятия нужно вкладываться, а от каких держаться подальше? И у вас в загашнике есть еще не одно такое предприятие? Можете их назвать, перечислить?
- Мог бы, - приврал я, - но делать этого не стану. Во всяком случае, не для вас. Компании, в которые я вложился год назад, принесли мне семизначную прибыль в инвалюте. Можете представить себе человека, который бы на рубеже миллениума вложился в никому не известную фирму с названием Google?
Королев шумно втянул в себя воздух.
- Ну как хотите. Тем более что я не азартен и настроен более чем скептически по отношению к биржевым авантюрам, - признался доктор. - Свои накопления я вкладываю в нефтянку и "национальное достояние"... Что, я разве сказал что-то смешное?
Я не сразу справился с приступом хохота. Он вложил деньги в нефть. А почему не сразу в уголь?
- Вы знаете, Борис Витальевич, какую проблему двадцатого века футурологи девятнадцатого считали самой серьезной? Утилизацию конского навоза. Как мы с вами знаем, эти страхи оказались оторваны от реальности. Впрочем, как и надежды, которые вы возлагаете на сырьевой рынок.
Доктор было насупился, но быстро напустил на себя профессиональное равнодушие. Я смотрел на него, не скрывая разочарование. Человеку представился случай заглянуть вместе со мной в будущее, но вместо того, чтобы извлечь из него уроки, он предпочел отгородиться от пугающей его реальности твердокаменной стеной скептицизма.
- Позвольте порекомендовать вам хорошего специалиста по психосоматическим расстройствам, - сухо изрек Королев, доставая из внутреннего кармана пиджака объемистый ежедневник.
Вооружившись простым карандашом, доктор накарябал в ежедневнике несколько строк, вырвал страничку и протянул мне.
- Значит, вы намерены препоручить меня другому специалисту? - я отложил листок в сторону, оставив содержимое без внимания.
- Не препоручить, а рекомендовать, - деликатно поправил Королев. - Боюсь, что я с вами уже закончил. Вы ведь "вспомнили" все, что намеревались?
Закрыв глаза, я восстановил в памяти нужные фрагменты один за другим. Формулы, чертежи и описания технических тонкостей запестрели перед моим внутренним оком, как сложный орнамент художественного полотна. Теперь они не таяли при попытке на них сосредоточиться, а оставались на месте, подчиняясь прихотям моего внимания. Яраскатывал воображаемый свиток, перемещаясь от формулы к формуле, от абзаца к абзацу, от иллюстрации к иллюстрации. Теперь я не только помнил - я
- Да, я выяснил то, что хотел, - подтвердил я. - А вот вы, доктор? Мне кажется или вы действительно не удовлетворены итогами нашей встречи?
