Ноусфера полностью

Дикий грохот. Но где-то рядом - вне меня и моей головы. Открываю глаза: Петр, оглушенный, валится на пол. Над ним стоит Ольга с настольной лампой в руках. Схватившись за руки, мы несемся вниз. Ее ногти больно врезаются мне в ладонь. Сердце скачет в груди, падает в пятки и, отскакивая, ударяет в горло, не давая дышать и кричать. Уверенности, что жив, никакой, но и трупом себя не чувствую.

Выскочив из отеля, налетаем на длинный черный автомобиль. Водитель только заглушил двигатель, ВИП-пассажир приготовился шагнуть из лимузина... Лэй Чэнь! Не успев толком осознать новую информацию, заталкиваю собой Китайца обратно в машину. Следом за мной ныряет Ольга и шумно хлопает дверью. Ее безжалостный визг "Поехали!" взрывает мои барабанные перепонки. Китаец без тени недоумения на тощем лице ровным голосом коротко обращается к водителю на своем, и мы немедленно удаляемся в ночь.

***

От частого дыхания все мои внутренности будто обожжены. Сердце в грудной клетке стучит теперь осторожно, словно озираясь в поисках неприятеля. Позвоночник размяк, перестав выполнять предписанные ему функции. Ноги, подергиваясь, продолжают куда-то бежать, а пальцы левой руки отстукивают отсутствие ритма на беспокойных коленях. Правая, и из без того отнимавшаяся все чаще и чаще, оказалась безвольно зажатой между мной и Ольгой. Переключаясь от одного органа к другому, наблюдая за ними и пытаясь синхронизировать для дальнейшего сколько-нибудь успешного совместного существования, вздрагиваю, услышав Ольгин голос. Она первой из нас двоих пришла в себя.

- Откуда ты здесь?! Как это все понимать?! Почему не предупредил?! - накинулась она на Китайца, наклонившись вперед в попытке выхватить взглядом его бессовестные глаза.

- Спокойнее, пожалуйста, - невозмутимый Лэй Чэнь, видимо, ни при каких обстоятельствах не выходил из глубокой нирваны и желал бы, чтоб ему в этом как минимум не мешали, а еще лучше - присоединились бы. - Прилетел ночным рейсом. Надеялся успеть первым, но вы и без меня прекрасно справились.

Я не верил своим ушам, но, совершенно раздавленный, был не в состоянии бунтовать.

- Никаких ночных рейсов не было, я смотрела днем справочную! На то и надежда была - хоть немного отдохнуть...

- Да. Вы здесь прекрасно отдыхаете. На радость всем интересующимся, - то ли констатировал факт, то ли осудил нас Китаец. - Ночью было два рейса, одним воспользовался я, а другим соответственно ваш знакомый. Инфонет здесь ненадежный, ты должна было об этом помнить, - все-таки осуждал. - Как только днем ты увидела в смартфоне неполное расписание, стало ясно, что будет дальше, и, когда ваши намерения на ночь окончательно прояснились, откладывать вылет было нельзя, - твердым полушепотом продолжал Лэй Чэнь, глядя ледяными точками серых глаз прямо перед собой. - На подлете я посмотрел, где вы остановились, и не стал предупреждать вас телеграммой, которая все равно прибудет позже меня самого.

И тут в себя пришел я. Гулкий хохот разорвал мой собственный рот, а по щекам густым водопадом понеслись слезы. Ольга, перепугавшись, отшатнулась от меня в сторону двери:

- Выдохни, успокойся! У тебя истерика.

Не знаю, чего больше прозвучало в ее словах - опасений за мое психическое здоровье или страха, что я окончательно рассорился с собственной башкой и теперь не представляю ни малейшей научной ценности. Чувствуя себя все более жалким, в неловкой попытке собраться в единое целое, я больно прикусил язык и с силой сжал веки, чтобы остановить соленый поток из глаз. Но, как только меня вновь окружила вязкая темнота, ее тут же полоснула тонкая нить света, а на потном лбу, прямо в районе третьего глаза, явственно ощутилось холодное дуло пистолета.

- Почему он не выстрелил? Почему! Он! Не выстрелил! - все-таки не в состоянии сдерживаться, орал я. - Я уже был готов. Я уже умер за секунду до выстрела!

Китаец не шевелился. Ольга носилась взглядом по салону автомобиля, выхватывая взглядом мысли, разбросанные в воздухе, и, не находя им применения, снова откидывала за ненадобностью.

Вдруг мои слезы кончилось - так же неожиданно, как возникли. Спина выпрямилась, ноги устроились под прямым углом, глаза и рот заняли на лице свои привычные места и приняли нормальную форму. Внутри все стихло, как перед сном, когда уже приглушен свет. Только мозг - как бы в оправдание своего наличия - вертел среди извилин какую-то короткую мысль, но и ту не мог сколько-нибудь удобоваримо оформить. Я смотрел прямо на серый асфальт идеально ровной пустой дороги, зажатый с двух сторон непонятными людьми, которые ничем не могли мне помочь. И,кажется, никогда не собирались.

- Не знаю, почему он не выстрелил, - Ольга все еще безуспешно пыталась найти ответ на вброшенный вроде бы мной вопрос. - Может, он просто пожалел тебя. Или решил, несмотря ни на что, остаться человеком и воспользовался своим правом выбора. Или, что еще проще и потому вероятнее всего, - заметил меня боковым зрением и быстро сообразил, что, если слегка подставится, даст нам спокойно уйти, не нарушив инструкций и без ущерба для своей репутации.