- С возвращением, - приветствовал Королев.
Я ответил не сразу. Ольга. Не знаю, что с ней. Возможно, пуля не задела жизненно важных органов, а может, и вовсе прошла рядом - видеть этого я не мог, но заставить себя поверить в лучшее не получалось. Единственное, в чем я не сомневался: бросаясь на пистолет, она защищала не подопытного кролика, а человека, к которому была неравнодушна. Оттого меня до сих пор не покидало чувство, что я собираюсь ее предать.
Подсказанные Китайцем сделки принесли обещанную прибыль, оставалась последняя, самая важная, покупка - уже через месяц. И здесь я колебался. Расстаться с миллионами долларов - не самое просто решение. Но дело даже не в этом. Хочу ли я сам убить ноусферу? Или просто обязан отдать долг поверившей в меня Ольге? Пусть не в таком раскладе, но похожую дилемму я предвидел еще тогда, до возращения. Поэтому в свободные минуты рассматривал в комме не эпические бои гладиаторов. Я изучал саму ноусферу, интерфейс доступа к ней во всех технических подробностях. Было ясно, что удержать все это в памяти, воспроизвести почти возможно. Но способ был, если, конечно, Королев действительно так хорош, как о нем отзываются благодарные пациенты. В случае успеха у меня, и только у меня, появится выход в ноусферу. И останутся миллионы. Наличие того и другого позволит запросто разобраться с этим и любым другим стартапом за сущие копейки. Так даже надежней - беречь мир от ноусферы с помощью нее же самой...
- С возвращением, - повторил приветствие Королев.
Он восседал на кресле напротив меня, сцепив на необъятном животе пальцы. Блестящие, как маслины, глаза гипнотизера приковывали внимание, отвлекая его от мясистых ушей и нескольких подбородков, покоившихся на бочкообразной груди психолога.
- Сколько это длилось? - выдавил я из себя, не узнав собственный голос. Прокашлявшись, чтобы избавиться от хрипоты, переспросил.
- За три часа уложились, - доктор глянул на наручный хронометр с несколькими циферблатами и толпой беспокойных стрелок, догонявших друг друга.
- Все успели?
- Вам судить, - Королев пожал плечами, насколько позволяла короткая шея. - Те детали, которые вы намеревались вспомнить... один бог знает, в какие места рассовало их ваше подсознание. Даже не бог, а, скорей, ноусфера, - он густо хохотнул, глянув на меня с нескрываемым интересом.
Так, вероятно, исследователь-бихевиорист смотрел бы на толковую крысу, заслужившую кусок лабораторного сыра благодаря преодолению лабиринта.
- Что, доктор, много я вам успел рассказать?
- Достаточно, чтобы порекомендовать вам обратиться за квалифицированной помощью.
- По-вашему, я в ней нуждаюсь?
- Даже если сами того не ведаете, Марк. Признаюсь, меня насторожило ваше душевное состояние. Вот эта дополненная реальность, созданная вашим воображением, может быть очень опасной. И для вас, и для окружающих.
- Думаете, я могу начать бросаться на людей?
Доктор извлек из нагрудного кармана необъятных размеров платок и промокнул им блестящую лысину. На меня пахнуло тяжелым парфюмом.
- Вы пережили весьма... своеобразный опыт, - сказал он, тщательно подбирая слова. - Вам можно позавидовать. Или посочувствовать. Травмы головного мозга нередко приводят к психическим заболеваниям. Впрочем, в вашем случае это скорее локальное нарушение психической адаптации. Остановите меня, если начну утомлять вас терминологией, - усмехнулся Королев. - Понимаете, бредовые состояния - это естественный адаптационный механизм. Вы пережили сильнейший стресс, и ваш мозг попытался защититься от потрясения, на время погрузившись в аутическое состояние.
- Надо бы жене сообщить, что я "человек дождя", - мрачно заметил я. - А то она никак в толк не возьмет, откуда на моем счету деньги берутся.
Королев пропустил мою реплику мимо ушей.
- Типы нарушений психической адаптации сильно различаются в зависимости от структуры личности пациентов. Вы достаточно цельная личность, Марк. Но, насколько я понимаю, степень самореализации вас долгое время не удовлетворяла. Вот вы и нарисовали себе некую идеальную модель успеха и личностной состоятельности. Знаете, я иногда еле удерживался от того, чтобы начать за вами записывать. Реальность, которую вы мне описывали в ходе сеанса, настолько подробна и детально продумана, что вы заткнете за пояс любого среднестатистического наполеона. Впрочем, наполеоны сейчас не в тренде. Последние лет двадцать мы чаще имеем дело с пророками, христами, антихристами и, в отдельных случаях, с Брэдом Питтом.
Внимая доктору, я потянулся к кофейнику с остатками ароматной жидкости. Разумеется, кофе остыл. Поразмыслив мгновение, я отставил кофейник в сторону и плеснул себе порцию коньяка. Королев не спускал с меня глаз. Я почти слышал, как регистрационный аппарат у него в голове фиксирует мои действия, присваивая каждому порядковый номер в Большом каталожном шкафу. "Дзынь! - безотчетные телодвижения. Дзынь! - склонность к алкоголизму. Дзынь! - попытка уйти от реальности".
