Мы уселись: я впереди, у рукоятки управления, потом Сью, уткнувшись подбородком мне между лопаток, за ней — Фидесса. Неуклюжий старт, изящный вираж («Вон туда!» — крикнула Фидесса) и разворот над ущельем.
— Мне так нравится кататься на этих штуках! — говорила Сью. — Как на серфинге, только в сто раз лучше!
Это относилось не к моему летному мастерству. Мы ухнули в каменистое устье. (Впрочем, ездить на велосипеде не разучаешься.) На верхнюю террасу я опустился лучше, чем Роджер.
Я обнаружил, где они готовят еду, запах которой я чуял утром. Фидесса провела нас среди деревьев над домом. (Жарят мясо…) Пробираясь сквозь кусты под руку со Сью, я заметил, что наш бывший курсант морщит носик:
— Свиное барбекю?
На закопченной решетке над неглубокой ямой с углями лежал поросенок, скосив глаза к носу. Уши уже успели обуглиться. Губы завернулись, обнажив зубы. Запах был — с ума сойти.
— Эй! — крикнул Роджер, сидевший по другую сторону ямы. — Решили заглянуть? Молодцы! — Он отсалютовал банкой пива. — На вечеринку?
— Вроде да.
По скале к нам карабкался кто-то с коробкой. Это был рыжий парень с татуированным драконом на груди.
— Эй, Роджер, лимоны нужны? Я был в Хайнсвиле, свистнул коробку лимонов!
Кто-то двумя руками схватил его за шкирку и рванул кожаную куртку на себя. Парень зашатался. Коробка упала на край ямы. Лимоны запрыгали и покатились.
— Да отпусти ты, черт…
С полдюжины лимонов провалилось сквозь решетку. Кто-то пнул коробку, и еще несколько штук покатилось по склону.
— Эй…
Через две минуты после начала потасовки ко мне порхнули две банки пива. Я поймал их и глянув в ту сторону, откуда они прилетели, увидел возле кулера смеющегося Роджера. Я откупорил обе банки (кажется, были времена, когда такой полет не обошелся бы пиву даром, — прогресс), вручил одну из них Сью, отсалютовал.
За спиной Роджера стояла Фидесса. И тоже смеялась.
Сью глотнула пива и спросила:
— А где Питт?
— В доме.
Она сверкнула мне белозубой улыбкой. Я кивнул.
— Позовите, когда будет готово!
Она вскочила, обогнула дерущихся ангелов и запрыгала вниз по камням.
Что там на горе выше Небесной обители?
Я не знал и поэтому оставил пирующих и полез меж зарослей и валунов. Ветер качал сосны. Я заглянул в ущелье, оглядел крышу Обители и сел на поваленное дерево. На душе было спокойно.
Я услышал сзади шаги по листве и не стал оборачиваться. Чьи-то ладони закрыли мне глаза, раздался смех. Фидесса. Я взял ее за руку и потянул к себе. Она по-прежнему смеялась. Так мы смотрели друг на друга: она — забавляясь, я — с любопытством.
— С чего это ты вдруг ко мне подобрела? — спросил я.
Она задумалась.
— Может быть, потому, что умею отличить лучшее.
— Лучшее?
— Сравнительная степень от слова «хорошее». — Она села рядом. — Я никогда не понимала, как в этом мире распределяется сила. Когда двое дерутся, побеждает более сильный. Я была совсем молодой, когда встретила Сэма. Думала, что он сильный, поэтому пошла за ним. Это звучит наивно?
— Поначалу — да. А если задуматься, то не очень.
— Он хотел полностью противопоставить себя обществу. А для этого нужна… сила.
Я кивнул.
— Я по-прежнему не знаю, растерял ли он ее под конец. Может, просто Роджер оказался сильней. Но я сделала свой выбор еще до того, как они померились силой. И угадала.
— Ты не глупа.
— Да. Но скоро будет еще одна схватка. И мне кажется, я знаю, кто победит.
— А я — нет.
Она посмотрела на свои колени:
— К тому же я уже немолода. Устала быть за ангелов. Мой мир рушится, Блэки. У меня есть Роджер. Я понимаю, почему Сэм проиграл, но не понимаю, почему Роджер победил. А в следующей схватке победишь ты, Блэки. Роджер проиграет. И этого я тоже не понимаю.
— Ты просишь меня, дьявола в серебристых портках, забрать тебя отсюда?
Она нахмурилась:
— Вернись и поговори с Роджером.
— Накануне войны встречаются военачальники противоборствующих армий. Говорят, что война будет всем только во вред. Однако вся вселенная знает, что они будут воевать.
Она глянула вопросительно.
— Это цитата.
— Пойди поговори с Роджером.
Я встал и пошел обратно к костру. Минут через пять меня окликнули:
— Блэки!
Я остановился у дуба, обхватившего мощными корнями валун. В таких местах большим деревьям не за что удержаться, и они рано или поздно падают.
— Я видел, как ты ушел в эту сторону.
— Роджер, — сказал я, — на Ядозубе все не так здорово, как хотелось бы.
Он пошел рядом со мной.
— Ты не можешь сделать так, чтобы сюда не тянули линию? — Он покрутил перстень на покрытом шрамами пальце.
— В законе сказано, что такому-то числу людей полагается столько-то энергии. Послушай… Ну протянем мы линию. Обязательно ли вам ею пользоваться? Не понимаю, почему это так вас пугает.
— Не понимаешь?
— Я говорил, что сочувствую…
Он сунул руки в карманы. Под деревьями было темно, и, хотя сквозь листья проникал свет, я не видел его выражения.
Его тон меня удивил.
