— Еще кое-что о первой. Я поехал в Алкан, просмотрел записи. Корпус корабля был весь в рубцах после бомбардировки свободно дрейфующим веществом где-то у центра звезды. Единственный элемент, способный оторваться и залететь внутрь защитной зоны вокруг корабля, должен сформироваться из почти твердой ядерной материи в звездной сердцевине. Его могли образовать только элементы с колоссальными ядрами в три или четыре раза больше урановых.
— То есть корабль бомбардировали метеоры из иллирия? — не поверил Мыш.
— Ну а вторая нова… — Лорк снова глянул на Кейтина. — Когда мы в строжайшей секретности подготовили экспедицию, когда с помощью моей тети из Алкан-Института засекли новую нову и никому не сказали, зачем к ней летим, когда экспедиция была запущена и шла полным ходом, я попытался воссоздать исходные условия первого инцидента — корабль Дана падает в звезду — как можно точнее и повторить маневр вслепую; я приказал экипажу отключить сенсорику в проекторных. Дан ослушался, решил увидеть то, что в прошлый раз пропустил. — Лорк встал и отвернулся от команды. — Мы не успели дойти даже до зоны, где кораблю грозит физическая опасность. Я вдруг ощутил, что одно крыло забилось как бешеное. И услышал крик Дана. — Развернулся к ним. — Мы кое-как вырвались, поковыляли обратно к Дракону, в приливном дрейфе доплыли до Сола и приземлились на станции Тритона. Два месяца назад секретность кончилась.
— Секретность? — спросил Кейтин.
Перекрученная кривая — улыбка Лорка — проявилась в мышцах его лица.
— С ней все. Я полетел на станцию Тритона в Драконе, а не в надежное место в Плеядах. Уволил весь экипаж — и попросил рассказывать о нашем полете всем и каждому. Не мешал этому безумцу шататься по дрому и болтать, пока его не заглотило Пеклотри. Я ждал. И дождался ожидаемого. Тогда я завербовал вас — прямо из дромовской толпы. Сказал, что́ собираюсь сделать. Кому рассказали вы? Сколько народу слышало, что́ я говорил вам? Со сколькими вы поделились этим знанием, чеша голову: «Странная штука, да?» — Кисть Лорка скрючилась на каменном зубце.
— Чего вы ждали?
— Весточки от Князя.
— Получили?
— Да.
— Что в ней было?
— Какая разница? — Лорк издал почти смешок. Только шел он из живота. — Я ее пока не проиграл.
— Почему? — спросил Мыш. — Вы не хотите знать, что он говорит?
— Я знаю, что делаю. Этого достаточно. Мы вернемся в Алкан и засечем еще одну… нову. Мои математики придумали двадцать пять теорий, объясняющих феномен прыжка сквозь звезду. И в каждой исход меняется на противоположный через пару часов, за которые яркость звезды достигает пика.
— Как долго нова чтоб умерла нужно? — спросил Себастьян.
— Недели, месяца два. Сверхновая может вырождаться до двух лет.
— Письмо, — сказал Мыш. — Не хотите посмотреть, что говорит Князь?
— А
Кейтин вдруг перегнулся через шахматную доску:
— Да.
Лорк усмехнулся:
— Ладно. — Широкими шагами пересек кают-компанию. Снова дотронулся до пульта на Мышовом кресле.
В самой большой раме на высокой стене: световая фантазия выцвела в двухметровом овале позолоченной листвы.
— Ну ясно. Вот, значит, что ты делал все эти годы! — сказал Князь.
Мыш поглядел на обтянутые кожей челюсти и хрустнул собственными. Глаза перескочили на тонкие волосы Князя над высоким лбом, и лоб у Мыша наморщился. Он подался вперед в кресле; пальцы дергались, щупая, как на сиринге, нос-лезвие, колодцы синевы.
Кейтин выпучился. Бессознательно отшатнулся, подошвы сандалий заскребли ковер.
— Не знаю, чего именно ты добиваешься. Да мне и все равно. Однако…
— Князь это? — прошептала Тййи.
— …ничего ты не добьешься. Уж поверь. — Князь обнажил зубы.
И шепот Тййи задохнулся.
— Не-а. Я даже не знаю, куда ты летишь. Но берегись. Я успею раньше тебя. А там… — он воздел руку в черной перчатке, — поглядим. — Протянул ладонь, та заполнила экран. Щелкнули пальцы; зазвенело стекло…
Тййи заскулила.
Князь раздавил пальцем линзу письмокамеры, раздробил вдребезги.
Мыш глянул на Тййи. Та выронила карты.
Звери на поводках били крыльями. Ветер рассыпал карты по ковру.
— Эй, — сказал Кейтин, — я соберу! — Не вставая, нагнулся и дотянулся неуклюжими руками до карт.
Лорк снова засмеялся.
Карта перекувырнулась на ворсе у ступни Мыша. Трехмерная, в ламинированном металле: над черным морем жжет солнце. Живо пламенеет небо поверх стены моря. На берегу стоят, держась за руки, два голых мальчика. Темноволосый скосился на солнце, его лицо изумлено и светоносно. Белобрысый глядит на их тени на песке.
Смех Лорка прокатился по кают-компании: один взрыв за другим.
— Князь принял вызов. — Он шлепнул ладонью по камню. — Хорошо! Отлично! Как думаете, суждено нам свидание под огненным солнцем? — Рука взметнулась, стала кулаком. — Я чувствую его про́клятую руку! Хорошо! Да, хорошо!
Мыш цапнул карту. Перевел взгляд с капитана на смотровой экран, где лицо, руку заместили мельтешащие оттенки многоцвета. (На противоположной стене — тусклый Идас и бледный Линкей в рамах поменьше.) Глаза вернулись к двум мальчикам под извергающимся солнцем.
