Нова. Да, и Гоморра полностью

Он смотрел, и пальцы левой ноги царапали ковер, а правой — вцепились в подошву ботинка. Страх лапами скреб ляжки, оплетал нервы вдоль хребта. Внезапно Мыш уронил карту в футляр сиринги. Пальцы задержались внутри кожи, потея на ламинате. Став невидимой, картинка пугала хуже прежнего. Мыш вытащил руку и вытер о ляжку, поднял глаза: не видел ли кто.

Кейтин проглядывал собранные карты.

— Так вот с чем ты играешься, Тййи? Таро? — Поднял голову. — Мыш, ты цыган. Наверняка такие видел. — И показал карты Мышу.

Не глядя Мыш кивнул. Подавил желание вытереть ладонь еще раз. (Большая женщина сидит по ту сторону костра — в грязной ситцевой юбке, — и усатые мужчины расселись вокруг под мерцающим выступом скалы, глядят, как мелькают и мелькают карты в ее толстых пальцах. Но это было…)

— Так, — сказала Тййи. — Ты мне их отдашь. — Протянула руку.

— Можно я посмотрю всю колоду? — спросил Кейтин.

Ее серые глаза расширились.

— Нет. — Удивление в голосе.

— Я… прошу прощения, — начал Кейтин, смутясь. — Я не хотел…

Тййи забрала карты.

— Ты… гадаешь? — Кейтин прилагал усилия, чтоб лицо не деревенело.

Она кивнула.

— Гадание на Таро в Федерации — обычное дело, — сказал Лорк. Он сидел на живописной скале. — О Князя письме говорят карты твои что-нибудь? — Повернулся, глаза горели яшмой, сверкали золотом. — Может, о Князе карты твои и обо мне скажут?

Мыш подивился легкости, с какой капитан перешел на диалект Плеяд. Внутреннее выражение лица — краткая улыбка.

Лорк встал с камня:

— Что об этом вторжении карты в ночь говорят?

Себастьян, внимательно глядя из-под пушистых светлых бровей, притянул ближе свои темные сполохи.

— Хочу я их расклады увидеть. Да. Где мы среди карт с Князем выпадем?

Если она погадает, удастся рассмотреть колоду. Кейтин ухмыльнулся:

— Да, Тййи. Погадай нам на экспедицию капитана. Она хорошо гадает, Себастьян?

— Никогда Тййи не ошибается.

— Ты считаные лицо секунды видела Князя. В лице человека линии обозначены судьбы. — Лорк упер кулаки в бедра. — На моем по разлому можешь где мою эти судьбу линии сказать пересекут?

— Капитан, нет… — Взгляд упал на руки. Для недвижных пальцев карты, казалось, слишком велики. — Я карты раскладываю только и гадаю.

— Я не видел никого, кто гадал бы на Таро, с универа. — Кейтин смотрел на Мыша. — На философском семинаре был один персонаж из Плеяд, вот он умел гадать. Одно время я, пожалуй, мог считаться адептом-любителем «Книги Тота», как кто-то назвал Таро в начале двадцатого века. Я бы, скорее, сказал… — он запнулся, ожидая подтверждения Тййи, — «Книги Грааля»?..

Подтверждения не последовало.

— Ну же. Погадай мне, Тййи. — Кулаки Лорка спрыгнули с бедер.

Тййи кончиками пальцев касалась золотых рубашек. Со своего места у основания пандуса она смотрела в пространство между Кейтином и Лорком: серые глаза полуприкрыты эпикантусом.

Сказала:

— Погадаю.

— Мыш, — позвал Кейтин, — иди сюда, посмотри. Поделись мнением об искусстве…

Мыш вскочил, освещенный шахматной доской:

— Эй!..

Все повернулись на сломленный голос.

— Вы в это верите?

Кейтин поднял бровь.

— Вы называли суеверным меня, потому что я плюнул в реку? А теперь читаете будущее по картам? Аннн! — Он издал не совсем такой звук. Но этот звук означал отвращение. Золотая серьга тряслась и мерцала.

Кейтин нахмурился.

Рука Тййи зависла над колодой.

Мыш бешеным рывком одолел полковра:

— Вы правда хотите узнать, что́ будет, разложив карты? Это глупо. Это суеверие!

— Мыш, вовсе нет, — возразил Кейтин. — Кто бы мог подумать, что именно ты…

Мыш махнул рукой и рассмеялся хриплым лаем:

— Ты, Кейтин, — и карты. Ну ты даешь!

— Мыш, на деле карты ничего не предсказывают. Они всего лишь предлагают грамотный анализ обстоятельств…

— Карты неграмотны! Они из металла и пластика. Они не знают…

— Мыш, семьдесят восемь карт Таро — это символы и мифообразы, которые повторялись и отражались все сорок пять веков человеческой истории. Тот, кто понимает эти символы, способен сконструировать диалог относительно данной ситуации. Никаких суеверий. «Книга перемен», даже «Халдейская астрология» обращаются в суеверие, только если ими злоупотреблять, считать, что они приказывают, а не направляют и советуют.

Мыш опять издал этот звук.

— Мыш, ну правда! Чистейшая логика. Твои взгляды устарели на тысячу лет.

— Эй, капитан? — Мыш одолел остаток ковра, выглянул из-за Лоркова локтя, скосился на колоду у Тййи на коленях. — Вы верите в эти штуки? — Его рука упала на предплечье Кейтина, словно касание могло запретить тому двигаться.

В глазах тигра под ржавыми бровями блеснула боль; Лорк осклабился:

— Тййи, на картах мне погадай.

Она перевернула колоду и стала перекладывать картинки…

— Капитан, одну выбирайте.

…Из руки в руку.

Лорк присел на корточки, всмотрелся. Вдруг остановил переходящие карты указательным пальцем:

— Космос, кажется. — Он назвал карту, на которую упал палец. — В этой гонке Вселенная приз наш. — Поднял глаза на Мыша и Кейтина. — Как думаете, выбрать Космос для начала гадания? — Обрамленная исполинскими плечами «боль» теряла остроту.

Мыш в ответ скривил темные губы.

— Давайте, — сказал Кейтин.

Лорк вытащил карту: