Дейдра ожидала их во внутреннем дворике отеля, облокотившись о стальную констелляцию из абстрактных фигур. На чародейке было сотканное из золотых нитей платье, облегающее тело, как вторая кожа. В мочках ушей болтались вызывающе массивные смарагдовые украшения явно не эльфской выделки.
К платьям такого покроя следует носить бюстье, но Дейдра это обстоятельство либо не замечала, либо игнорировала. Чего нельзя было сказать о человеческих мужчинах, проводивших ее стройную фигуру липкими взглядами.
— Цвет тебе к лицу, — поприветствовал Дейдру Эредин, — чего не скажешь о покрое.
Чародейка громко фыркнула. Ее глаза блестели, она то и дело облизывала коралловые губы. Вычурное платье, в котором она красовалась среди белого дня, наводило на мысль, что она не снимала его с прошлого вечера.
— Уж прошу меня простить, мой король, — отозвалась Дейдра. — Другим меня наши человеческие друзья не одарили.
— Бедная девочка, — усмехнулся Эредин, и, посерьезнев, положил руку ей на плечо. — Рад видеть тебя в добром здравии, Дейдра. Мы все перед тобой в неоплатном долгу. Я — больше всех.
Похвала разбередила ее и без того обостренные чувства: лукавая улыбка появилась на ее губах.
— Рада видеть в добром здравии, мой король, — наклонила голову она в коротком церемониальном кивке.
Эредин улыбнулся ей в ответ.
***
Отобедать они решили втроем: их препроводили к столику на северо-восточном балконе с эркером, вдали от людских глаз. Дейдра находилась в нервном оживлении, Карантир — в задумчивой меланхолии. Они оба, вне всяких сомнений, подпитывали свое бодрствование пылью, не в силах найти время на сон или справиться с паранойей, что их во сне прирежут.
Вряд ли их можно было винить в такой слабости.
Официантка с бесцеремонно-искусственными рыжими волосами принесла им яства: Эредин вздохнул и отодвинул шмат печени, подальше от ассорти из овощей. За поэтическим названием fois gras скрывалась остывшая гусиная печенка.
— Bon appetit, господа эльфы, — раздался позади них знакомый голос, и аппетит пропал в одночасье.
Эредин вскинул правую руку по направлению к оружию, и, нащупав на поясе пустоту, почувствовал себя мишенью на ристалище. Охрана отеля, прежде неустанно следившая за ними, единогласно решила выйти прогуляться.
Он медленно обернулся: Андрей пришел не один. Глаза Намира закрывали крупные темные бинокуляры, но человека без кожи трудно не признать. Официантка удалилась на кухню, и они остались в ресторане в сомнительной компании.
Эредин методично взвешивал варианты конфронтации, бегства, и привлечения толпы.
— Занято? — поинтересовался Андрей, кивнул на столик. Никто не ответил.
Ответа и не ждали: не выждав ни мгновения, Намир и Андрей сели напротив.
— Вегетарианец, эльф? — ухмыльнулся Намир, кивнув на педантично поделенную на две части тарелку. — Как ты четко уловил цайтгайст.
Эредин не ответил. Андрей вздохнул и налил себе вина из стеклянного кувшина, вопросительно взглянув на Намира. Тот помотал головой, придвинув к себе стакан с водой.
«О чем они думают, Карантир?..»
Дейдра шумно выдохнула, сжав свой бокал. Ее и без того полупрозрачное лицо побледнело еще сильнее. Она смотрела на Андрея так, словно видела его плоть насквозь и готова была заморозить одной мыслью.
«Ни о чем, — замялся Карантир. — Ни о чем важном».
— Если вы пришли сюда ради крови, — процедил Эредин, — то напомню: на нашей стороне теперь пол-мира.
Намир прыснул смехом, и даже невозмутимое лицо Андрея растянулось в лошадиной улыбке.
— Мой дорогой остроухий друг, — вздохнул он, пригубив вина, — если ты думаешь, что обожание препубертатных девочек может спасти тебя от гибели, советую ознакомиться с биографией Джона Леннона.
Язвительная реплика отскочила как горох от стенки — Эредин был слишком занят оценкой ситуации. Телепаты не спешили передавать ему мысли врагов: Карантир оставался молчалив и неподвижен, буравя глазами Андрея.
— Кстати говоря, — задумчиво спросил Андрей, — чья идея была засветиться перед софитами? Ваша, мадемуазель — мадам? — Сеабагар? Я сразу разглядел в вас потенциал.
Дейдра с отвращением стиснула губы, ее тонкие пальцы выгнулись в судороге магического знака. Эредин счел реакцию чрезмерной и предупредительно положил ладонь на ее запястье.
— Я вас чем-то обидел, мадемуазель? — улыбнулся Андрей. — Простите мне мою бестактность.
Намир довольно откинулся на спинку стула, медленным движением сняв темные очки и взглянув на Дейдру.
«Да что происходит? — потерял терпение Эредин. — О чем они думают?»
«Прикажи Дейдре успокоиться сейчас же, — нервно ответил Карантир. — Они ее провоцируют».
Эредин вопросительно посмотрел на Дейдру. Даже при всей неотесанной манере dh’oine выражать сексуальный интерес, пару взглядов и ехидный комплимент за провокацию даже он не счел бы.
«Свиньи», — прошипела Дейдра внутри его головы и швырнула в него образом, которым ей так докучали.
Перед глазами во всех мерзких деталях возникла картина группового сношения, главную роль в которой играла Дейдра. Похабные образы, которые dh’oine с таким садистким смаком представляли, впечатались в сознание раскаленным клеймом.
Ублюдки.
