— У меня своя капуста — кивнул Атниэль на ровные грядки.
— Сыны еврейские возлежат с девами хетскими! — страстно вскричал майор, вращая очами.
Атниэль лишь тряхнул длинными черными волосами с вертикальной завивкой.
— Дщери еврейские возлежат с мужами хивийскими!
Атниэль лишь пожал могучими загорелыми плечами, с шарообразными дельтовидными мышцами, каждая как футбольный мяч.
— Народ еврейский поклоняется Баалю!
Атниэль отшатнулся, как будто в него выстрелили в упор из магнума 45 калибра.
— Я иду с тобой! — прорычал майору Атниэль и начал гневно зашнуровывать высокие армейские сандалии.
— Доспехи захвати — посоветовал майор.
Но Атниэль лишь презрительно фыркнул, разорвал на себе полинялый хитон и повязал свою черную гриву широкой бело-синей лентой, украшенной золотыми буквами.
Что было потом? Здесь уже сомнений нет — театр боевых действий сместился на север Ханаана. Говорят, что Атниэль разгромил армию Кушана в пух и прах и это настолько шокировало несчастных кушанцев, что они отправились бродить по Месопотамии кругами и бродили так 800 лет, пока не осели в Бактрии и основали там царство Кушан[1].
А в Ханаане воцарился мир и покой на долгие годы.
На южной границе Ханаана некогда могучий Египет переживает период упадка. Идет борьба между жрецами и фараоном. Скоро к власти придут фараоны из династии ливийских генералов.
Может быть, дорогие читатели, бесконечный поток медии еще не смыл из вашей перегруженной рекламой памяти уральского левшу. Того, который занимался микромеханикой. Сегодня он занимался бы нанотехнологиями, или ремонтом мобильников, в худшем случае. Если не припоминаете, то — хэштэг Лесков. «Левша».
В Библии же описан другой левша и его таланты заключались в несколько иной сфере.
Дело было так. Спасенные от арамеев Атниэлем неразумные евреи расслабились и совершенно никаких выводов для себя не сделали. Причинно-следственная связь событий плохо просматривалась. И вот представьте себе, опять они начинают жениться, брататься и якшаться с еретиками-ханаанцами и поклоняться неправильным богам. В Ханаане воцарился мир, гармония и глобализация. А Господь — он все видит, и как я заметил, именно гармония мир и покой почему-то очень не нравятся всевышнему. Ну что тут поделаешь? Всевышний натренировал и экипировал армию моавитян (ханаанцев с восточного берега Иордана) и тут, куда деваться, пришлось хочешь-не хочешь евреям капитулировать. Тем более, что к царю Моава, Эглона, присоединились враждебные евреям племена — Амон и Амалек. Моав находился, скорее всего, юго-восточнее Иерусалима, за Мертвым морем, Амон — севернее Моава, а Амалек, видимо, были эдакими басмачами, кочевниками — бомжами.
Эглон, царь Моава, видимо был неким харизматичным лидером, эдаким Робертом Артуа (или Робертом Баратеоном, если угодно) — пассионарным, буйным и очень толстым.
Совершенно неясно, была ли победа моавитян достигнута в результате некой решающей битвы или же пришлось повозиться, но только город Иерихон был захвачен, а евреи все сразу вдруг оказались у моавитян в подчинении на целых восемнадцать лет. И тут, видимо, в новогоднюю ночь с восемнадцатого на девятнадцатый год моавитянской диктатуры, на сцене появляется наш левша, по имени Эуд, сын Гера из племени Бениамина.
Как и многие поколения разведчиков после него, Эуд воспользовался дипломатическим прикрытием. Прибыв с дипломатической миссией в столицу Моава (мы не знаем куда именно), Эуд напросился на аудиенцию к царю Эглону. В донесении особенно отмечено, что Эуд заблаговременно привязал к правому бедру обоюдоострый меч. Видимо, потому что нормальные воины, убийцы и террористы — правши и носят меч на левом бедре. Долго ли коротко ли, пришел Эуд на аудиенцию. Охранники-то левое бедро Эуда щупали-щупали. Один говорит: — Сосиска! Другой: — Сарделька! Дело, видать, к обеду было. Так они спорили, пока начальник охраны не рассердился и не провел Эуда с подарками прямо к Эглону
Толстый и румяный Эглон восседал на троне и милостиво поглядывал на Эуда и на подарки.
— Не гневайся, великий государь! — вскричал Эуд и шмыгнув носом добавил:
— Перетереть надо, дискретно. У меня для вашего величества есть горячая инфа!
— Горячая? — обрадовался Эглон.
— Аж жжет!
— Все вон! — завопил доверчивый Эглон. — Подойди-ка ко мне, мальчик! — ласково приказал он Эуду.
И мальчик подошел. И выхватил обоюдоострый меч с правого бедра и всадил этот меч Эглону прямо в пузо, аж по самую рукоятку.
Ну а тут, как вы понимаете — внутреннее кровотечение, давление падает, начинается шок и коллапс. Или наоборот. Библия особо отмечает, что у бедного Эглона вылезла прямая кишка. Кто это установил, где зафиксировано, кто протокол суд. мед. экспертизы подписывал — не ведаю.
А наш мальчик вышел себе спокойненько из царской палаты, дверь за собой запер на ключ (где он его успел прибрать?) и слугам-то царским и говорит важным таким манером:
— Его царское величество почивать желают! Беспокоить не велено!
И ходу.