Надо сказать, что и у хеттов хлопот хватало. То им приходилось воевать с Митанни, то вместе с Митанни отбиваться от Вавилона, то от египтян. Параллельно, в каждом из перечисленных государств не утихали внутренние волнения, заговоры, интриги. Традиционным сценарием был брутальный захват власти дядей или племянником царя, с одномоментным физическим устранением всех родственников мужского пола. Береженого — бог бережет!
Для царства Митанни уже начался обратный отсчет, уже скоро оно будет раздавлено между хеттами и ассирийцами. Ассирийцами — теми самыми, которые вот только что находились в вассальной зависимости от Митанни.
Но вернемся к хеттам. А хетты обнаглели настолько, что заявили о своих претензиях на подвластные фараону азиатские территории. Тем более, что сами хетты на этих же территориях и засели. Беспредельщики хетты захапали даже Амурру, который фараон считал сферой жизненных интересов Египта.
Нахальство хеттов, честно говоря, имело кое-какие основания. Например, они ударно трудились и уже научились ковать железные доспехи и железное оружие, в то время как их соседи воевали камнями и палками, и даже продвинутые египтяне все еще пользовались бронзовым оружием. Как это уже бывало ранее, к армии хеттов примкнули многочисленные местные царьки, в том числе и сопредельных Ханаану территорий.
И снова пришлось солдатам фараону глотать пыль на хорошо протоптанной дорожке из Египта, да через Ханаан, да на север, до славного города Кадеш, что на территории современной Сирии. В сводках новостей того времени присутствует некий намек на участие в кампании ограниченного интернационального контингента завербованного в Ханаане. На стороне фараона, между прочим. Фараоном, кстати, по чистой случайности оказался Рамзес — 2. Очень деятельный был мужчина, эдакий египетский Петр Великий.
Говорят, у царя Хеттов были организационные трудности. Понятно, чем больше в армии иностранцев, тем труднее им договориться и тем ниже дисциплина.
Кроме того, если армия фараона была профессиональной, то хетты набирали на службу немножко наемников и, по мере надобности, просто крестьян. По непроверенным данным, Рамзеса этот факт особенно злил:
— Деревенщина! Мужичье! На кого руку подняли?!
Преисполненный праведного гнева, фараон всю дорогу подгонял кучера и грыз свой золотой скипетр.
Вот из-за такой своей поспешности он чуть не пропал. Планировалось ли изначально устраивать генеральное сражение у Кадеша, или же оппоненты столкнулись там по чистой случайности — не ведаю. Но именно у Кадеша передовой отряд Рамзеса вместе со своим пылким предводителем наткнулся на двух мирных пастухов.
Начальник разведки лично допросил простолюдинов, собственноручно притащил их за шиворот пред светлые очи фараона и швырнул их в пыль.
— Где тут армия хеттов?! Говорите! — повелел Рамзес. — Коли правду скажете — награжу, а коли нет мой меч — ваши головы с плеч!
— Правду скажем, батюшка, не вели казнить! — загнусили сиволапые. — Дык, хетты-то далече! Отсель и не видать!
Получив в награду собственные жизни и мощный пинок под зад от начальника разведки лично, крестьяне, почесываясь, посмеиваясь и похрюкивая, заковыляли прочь.
— Прекрасно! — объявил фараон. — Трусливый враг бежал от нас на север! Приказываю подавать обед! Музыку!
Но вместо поваров с яствами, на сцене появился сильный отряд коалиции. Впереди скакали в боевых доспехах только что побитые сиволапые пастухи.
Хетты проявили такую прыть, что им удалось окружить отряд, в котором находился наш любимый Рамзес, и они чуть было не устроили фараону полную зачистку. Варфоломеевскую ночь, так сказать.
— Я уже начал готовиться к встрече с Анубисом — признался фараон позже в своих мемуарах.
Но Рамзес не растерялся. Одним мощным прыжком вскочил он на колесницу, красиво вскинул вверх руку со скипетром, а второй рукой ткнул в южном направлении и прогремел:
— Не робей, робяты! Велик Египет, а отступать некуда! Позади — Иерусалим!
Представьте, это сработало! И бесстрашно отряд поскакал на врага, завязалась кровавая битва. Окончилась она сокрушительной победой Египтян — если верить египетской пропаганде.
А вот по донесениям информбюро хеттов, войска коалиции полностью разгромили армию фараона. То есть, полностью разгромили бы. Если бы в решающий момент основная масса хеттов не бросилась бы грабить повозки обоза, вместо того чтобы продолжить атаку и таки помочь Рамзесу встретиться с Анубисом.
Пока хеттские крестьяне мародерствовали, дисциплинированные египтяне перегруппировались и вернулись, и многие мародеры остались между повозками навечно.
Как бы то ни было, поле боя осталось за хеттами, Рамзес отступил к Дамаску, где, говорят, заказал себе новый скипетр.
В итоге, однако, согласились на ничью. Подписали мирный договор и хеттская принцесса стала миссис Рамзес.
Договор, как утверждают историки, был нацарапан на двух серебряных пластинах — одна копия иероглифами, вторая — клинописью. Обе копии были отправлены ханаанской заказной почтой и более их никто не видел. Знакомая, до боли знакомая ситуация.