Мама предложила мне сходить к ней. Я слишком труслива, хотя умирала от желания познакомиться со своей племянницей.
Сегодня настал тот самый день.
— Боже мой, она стала еще милее, чем вчера! — воскликнула мама, стоя у входной двери.
Я поставила половник на подставку и вытерла руки о фартук, прежде чем сделать большой глоток сидра. И чуть не выплюнула обратно.
Я слышала, как они шуршат у двери, снимая пальто и ботинки, как мама суетится над ребенком.
Когда я вошла в гостиную, мама держала на руках того, кого объективно можно назвать самым милым младенцем на свете. Я сразу влюбилась. Она смотрела на меня темно-синими глазами и серьезным взглядом.
— Познакомься со своей тетей, — сказала мама, протягивая мне слюнявую, улыбающуюся малышку.
У меня не было опыта общения с детьми, я взяла ее, не понимая, как держать.
— Не обязательно поддерживать ее голову, дорогая, — сообщила мама. — Она сама умеет.
Я заглянула в широко раскрытые синие глаза малышки. Прямо как у моего отца.
— Привет, маленькая, — неловко сказала я.
В ответ получила слюнявую улыбку и агуканье.
— Сара, — поздоровалась я со своей невесткой.
Я не очень хорошо ее знала, приезжала на свадьбу, но не оставалась надолго, чтобы сблизиться. Но даже если бы была рядом, я не из тех людей, которые «сближаются» с другими.
Она тепло улыбнулась мне.
— У вас получилась очень милая малышка, — мягко сказала я ей.
Ее глаза загорелись.
— И правда, — она поцеловала ребенка, а затем, к удивлению, и меня в щеку, потом ушла на кухню.
— Гарри, — я повернулась к мужчине, снимавшему куртку.
У него волосы кофейного цвета, как у отца, темные брови и длинный нос.
На него было больно смотреть. Особенно больно, когда он не встретил меня теплой улыбкой, как его жена. Когда он меня увидел, на его лице появилось что-то похожее на хмурое выражение. Затем его рот открылся, и у меня возникло ощущение, что он собирается сказать что-то в тон этому хмурому выражению. Но его взгляд остановился на ребенке у меня на руках и переместился на маму, которая почему-то не замечала презрения на лице брата и улыбалась со слезами радости на глазах. Оба ее ребенка вместе, впервые с тех пор, как умер ее муж.
Гарри сжал губы, как будто его уговорили ангелы совести, затем кивнул мне.
— Уиллоу, — ответил он напряженным голосом.
В разговоре повисла долгая и неловкая пауза, на заднем плане Стиви Никс пел о том, что ему вот-вот исполнится семнадцать.
Но когда рядом мама, неловкости или натянутых разговоров не возникало.
— Мои дети дома, внучка — само совершенство, вино настаивается, а еда готовится. Чего еще я могу пожелать?
Мы с братом посмотрели друг на друга, заключая молчаливое перемирие, хотя бы ради мамы.
В конце концов, это День благодарения.
Семейная драма пусть подождет до десерта.
❆
Оказалось, что драма не могла подождать до десерта. Она разгоралась все сильнее, пока мама не переставала болтать. Я знала, что закуски вкусные, но почему-то кусок в горло не лез.
Невозможно было отрицать отношение брата ко мне, и ненависть, которую он не мог скрыть. Все игнорировали это, а его жена изо всех сил старалась завязать со мной разговор. Ребенок был единственным спасением, поскольку конфликт можно было приостановить, когда семья передавала из рук в руки маленького пухлого младенца, внимательно наблюдавшего за всеми нами.
Но, в конце концов, пришло время подавать ужин, малышка заснула, а взрослым пришлось сесть за стол с вкусными блюдами и своими обидами.
— Я хотела бы сказать тост, — мама подняла бокал с вином.
Вот только больше ни у кого не было шанса отсидеться в стороне.
— Простите, мы правда будем сидеть здесь, делая вид, что Уиллоу сидела за этим столом каждый год? — перебил Гарри, в его тоне слышалась ярость. — Притворяться, что она присутствовала при рождении Мэйбл и на похоронах отца? — прошипел он.
Слова были колкими, попали в цель.
— Гарри, пожалуйста, давай не будем? — взмолилась мама. — Уиллоу теперь дома, с нами, и только это важно.
— Нет, мам, это не важно, — раздраженно фыркнул Гарри. — Я ценю и обожаю твою способность прощать даже самые вопиющие поступки, но мы с тобой из разного теста, и я не собираюсь делать вид, что все хорошо и спускать ей все с рук, — он ткнул в меня пальцем через стол, и я вздрогнула.
— Гарри…
— Нет! — закричал он. — Не смей сейчас разговаривать. Ты должна была приехать домой и поговорить со мной, когда родилась моя дочь.
— Я отправила подарки, — прошептала я.
— О, хорошо, твои дорогие подарки загладили вину.
— Любимый, — Сара сжала руку мужа. — Может, дадим Уиллоу передышку, она через многое прошла.
Я была благодарна своей невестке за то, что она встала на мою защиту, особенно учитывая, что мы едва знаем друг друга.
— У Уиллоу было много срывов, — кипел Гарри. — Мы все придумывали ей оправдания, но я, черт возьми, устал. Где ты была, когда умер папа? Жила своей жизнью в Лос-Анджелесе, забыв о семье, о том, что действительно важно.
— Я никогда не забывала о тебе, — эмоции сдавили горло, и мой голос был едва слышен.
Он рассмеялся. Голос его был холодным и неприветливым.