Не думал, что Ферн способна на строгие взгляды или скрытые угрозы. И все же, вот она. Мать, которая безумно любит свою дочь и, очевидно, понимает, каким мудаком я был.
— Обещаю, что буду извиняться так часто, как она мне позволит, — я не опустил взгляд. — И знайте, что мне очень стыдно за то, каким я был раньше, и за то, как мои действия ранили вашу дочь.
Она одарила меня долгим, оценивающим, холодным взглядом, от которого меня даже слегка затрясло. Мне приходилось сталкиваться с жесткими, опасными и прямо-таки смертоносными мужиками, но ни один из них не нервировал меня так сильно, как взгляд низкорослой женщины, одетой в пять разных оттенков фиолетового.
После нескольких долгих мгновений, когда я слышал только стук своего сердца, этот холодный и расчетливый взгляд исчез. Ее лицо снова стало светлым и добрым.
— Я принимаю твои извинения, — сказала она. — Хорошо, что ты осознал свои глупые детские поступки, и теперь готов проявить сострадательность.
Я был поражен ее искренностью и легкостью прощать. Очевидно, у ее дочери другой темперамент. С другой стороны, Уиллоу имела полное право обижаться.
— Расскажите, что случилось, — сменил я тему, вернувшись к ошеломляющей новости.
Я прошел дальше в комнату, кивнув Гарри и его жене в знак приветствия.
— Она уехала примерно час назад, — Ферн заламывала руки. — Мы пытались дозвониться до нее, но попадали сразу на голосовую почту. Обычно я не стала бы волноваться — она вполне способна позаботиться о себе — но это на нее не похоже, и она уже много лет не ездила по таким дорогам.
Ферн выглядела обеспокоенной.
У нее было красивое лицо. Морщинки, которые она тщательно скрывала, глаза, носик как у дочери. В ее длинных волосах были заметны седые пряди, блестящие локоны спадали по спине. Ее миниатюрная фигурка была облачена в длинное фиолетовое бархатное платье, а на теле красовалась чертова уйма драгоценностей. Кристаллы и узоры. В моей памяти всплыли воспоминания о том, как хихикали ребята в школе, когда она привозила Уиллоу и целовала ее в губы.
Хор оскорблений сопровождал раскрасневшуюся Уиллоу, когда она проходила мимо нас.
Я смеялся со своими друзьями.
Черт, я правда был таким уродом?
Из-за стыда образовался ком в горле.
— Это
Очень сильный. Но в то же время и беспокойство. Может, он и злился на свою сестру, но он любил ее. Очень сильно.
Что-то сжалось у меня в груди, когда я стоял в теплом, захламленном, но уютном доме, в котором жила семья. Возможно, разрушенная. Но не насовсем.
— Она уехала на своем «Приусе», — продолжила Ферн.
Когда я выглянул наружу, у меня внутри вспыхнула искра беспокойства. Погода дерьмовая, и казалось, станет еще хуже. Машина никак не справится с такими заснеженными дорогами.
— Уиллоу умная, понимает, что нельзя ездить по этим дорогам, — твердо заявил ее брат. — Она, наверное, где-нибудь притормозила и наслаждается горячим обедом в закусочной «Мэйн-стрит».
Я сохранял невозмутимое выражение лица, как и на протяжении всей своей карьеры шерифа. Но по какой-то причине это было намного сложнее сделать, ведь я начал беспокоиться за Уиллоу.
— Мэйн-стрит закрыты сегодня, — сказал я им. — А другие заведения, которые были открыты в День благодарения, закрылись из-за непогоды.
Я увидел, как вытянулись лица у обоих.
И тогда я сделал то, чего никогда не делал с тех пор, как начал работать.
Дал обещание.
— Не волнуйтесь. Я найду ее и привезу домой, обещаю.
— Я поеду на своем грузовике, — объявил Гарри, хватая свою куртку со спинки дивана.
Я похлопал его по плечу.
— Не сомневаюсь в твоей способности ориентироваться в такую погоду, но у тебя здесь свои обязанности, — я кивнул на его жену, маленького ребенка, а затем на его маму. — Я справлюсь.
Он выглядел так, словно собирался возразить. Я не очень хорошо знал Гарри, он был на год или два старше меня и не вращался в моих кругах. Он не играл в футбол, был тихим, но не изгоем. Окончил местный колледж, устроился на работу в местную юридическую фирму, так что я время от времени имел с ним дело, но он занимался только мелкими уголовными делами и только в том случае, если его босс Джозеф был болен или занят.
Я всегда считал его каким-то… мягкотелым. Он не ходил в бар, не делал ничего типичного для мужика. Но, с другой стороны, я и сам не знаю, что значить — быть типичным мужиком.
Но сейчас… он борется между долгом отца, брата и дурацкой маской мужественности. Именно тогда я понял, что он вовсе не был мягкотелым.
Гарри кивнул, его взгляд стал стальным, он подчинился мне на глазах у своей семьи.
И это мужественнее, чем спорить или пытаться защитить свое эго.
— Есть предположения, куда она могла пойти? — спросил я их.
Гарри покачал головой, схватившись за затылок, явно расстроенный своей неосведомленностью.
Я посмотрел на Ферн, которая прищелкнула языком.
— В этом городе не так много мест, с которыми у моей Уиллоу связаны приятные воспоминания, — в ее тоне слышалось сожаление.