Мы были в гостиной с уютными коричневыми диванами, окнами от пола до потолка, через которые был виден снег, в котором я недавно чуть не померла. Я не успела рассмотреть больше, потому что вскоре мы поднялись по лестнице, прошли по коридору и вошли в просторную ванную комнату. Здесь был выложен белый кафель, красовалась глубокая раковина, большое зеркало, душевая кабина и сама ванная.
Это комната моей мечты.
Посмотрев в зеркало, я поймала свое отражение, и сразу ужаснулась тем, какой бледной выглядела — губы синие, нос красный. Багровые круги под глазами показывали, насколько мне холодно.
Затем я перестала смотреть на себя и обратила внимание на владельца мускулистых рук, прижимавших меня к груди.
Броди Адамс.
Держал меня на руках.
В своей ванной.
После того, как спас мне жизнь.
Мы так и стояли, глядя друг на друга в зеркало, как будто застыли во времени.
Все это было настолько нереально, что я даже не знала, что сказать и что делать. Не могла контролировать свои мысли, мои зубы просто стучали друг о друга.
Броди дернулся.
— Надо снять с тебя эту одежду и погрузить в теплую воду, — сказал Броди, направляясь к ванне.
Его голос был твердым, глубоким, теплым. Тепло — это хорошо. Тепло сейчас очень заманчиво, ведь казалось, что даже мои кости замерзли.
— Ты можешь стоять? — он посмотрел на меня сверху вниз, его голос был мягким, нежным.
Я сглотнула от близости его лица, его губ. Чувствовала себя маленькой и уязвимой, и мне это не нравилось.
— Да, конечно, могу. Не нужно было меня так далеко тащить, — уверенно заявила я.
Или пыталась казаться уверенной. Мой голос звучал хрипло.
Броди с минуту озабоченно смотрел на меня, как будто собирался поспорить, но, к счастью, просто кивнул, и у меня не было сил на ругань. Я резко почувствовала сильную усталость.
Как будто я сделана из тонкого стекла, Броди осторожно поставил меня на ноги, поддерживая, пока разворачивал одеяло. За всю мою жизнь никто не обращался со мной так нежно.
— Ты в порядке? — пробормотал он, удерживая меня руками за бедра.
Я проглотила комок в горле.
— Конечно, — солгала я.
Его хватка на моих бедрах усилилась, и эти места горели.
Мое тело покачнулось, когда Броди отпустил меня, и он тут же дернулся, как будто собирался поймать.
— Я в порядке, — отрезала я, облокотившись на край ванны.
Броди поджал губы, явно недовольный, но оставил меня в покое. Он повернулся к крану, затем звуки льющейся воды заполнили тишину.
Несмотря на тепло в комнате, я вздрогнула, глядя на дымящуюся воду.
У Броди была широкая спина, мускулистые плечи. Я перевела взгляд с воды на его длинные, большие руки, когда он проверял температуру.
Я облизала губы.
Броди обернулся.
— Я принесу тебе кружку горячего какао и бутылку воды. Сейчас вернусь.
Прежде чем я успела что-либо сказать, он схватил меня за плечи и подтолкнул, не грубо, но твердо, на широкий бортик ванны, чтобы я села.
— Жди тут.
Наверное, мне следовало поспорить. Спросить, где мы — хотя я почти уверена, что это его дом, — потребовать, чтобы он отвез меня домой, но не было сил.
К тому же, дома я бы оказалась наедине с обеспокоенной и чрезмерно любящей мамой и все еще злым братом. Мне пришлось бы столкнуться с любовью, заботой, гневом.
Но заслужила я только последнее.
Поэтому не стала спорить с Броди. Я ни о чем не думала, наблюдая, как медленно наполняется большая ванна. Не думала о ругани, о словах, которые оказались правдой, о кладбище, где лежало тело моего отца. Я не думала о своей разрушенной жизни. Даже не думала о том факте, что я смотрю на ванну Броди Адамса.
Здесь мило.
Я подпрыгнула, когда крупная фигура двинулась рядом со мной, поставив дымящуюся кружку и бутылку воды рядом с уже наполненной ванной.
Броди закрыл кран, его карие глаза встретились с моими. И снова, они были напряженными, наполненными заботой… теплыми.
— Тебе помочь с одеждой? — спросил он.
Я моргнула. Затем нашла в себе гнев.
— Нет, мне не нужно, чтобы ты
Броди поднял руки, сдаваясь, и, хотя он выглядел обеспокоенным, клянусь, что он прятал улыбку.
— Вон там халат, можешь надеть, — он кивнул на темно-зеленый клетчатый халат, висящий на обратной стороне двери. — Я оставлю для тебя свежую одежду.
Я поджала губы, удерживаясь от того, чтобы поблагодарить его за доброту. И удержалась от того, чтобы съязвить. Моя одежда не промокла, но казалось, что она вся в сосульках, поэтому я не хотела надевать ее обратно, после ванны.
Мы смотрели друг на друга, его глаза все еще светились теплотой.
Мой желудок скрутило.
— Оставишь меня? — спросила я, мой голос больше не хрипел.
— Я буду прямо за дверью, если понадоблюсь.
Я нахмурилась.
— Не понадобишься. Никогда.
— Посмотрим, — он поджал губы, прежде чем покинуть комнату.
Я уставилась на дверь, желая поспорить с ним. Не понимаю, почему я чувствовала себя возбужденной, ведь у меня, наверное, легкое переохлаждение. Я сказала себе, что горячая ванна и горячее какао согрели меня. А не тот взгляд, которым одарил меня Броди, выходя из комнаты.
УИЛЛОУ