Я долго оставалась в ванне, доливая воду каждый раз, когда она остывала, до такой степени, что уровень воды был опасно близок к тому, чтобы выплеснуться на кафельный пол. Какая-то мелочная часть меня хотела продолжать наполнять ванну, пока та не переполнится и оставить лужи по всему полу.
Но я не злая. Я бы чувствовала себя слишком виноватой, а потом мне пришлось бы убирать беспорядок. Мне и так слишком много чего разгребать надо. Поэтому, в конце концов, я заставила себя вылезти из ванны. Мышцы ныли, истощение охватило мое тело, так что даже простое вытирание показалось непосильным подвигом.
Я обернула чужой халат вокруг своего тела. Он был мягким от многократной стирки пах Броди и стиральным порошком. Я глубоко вдохнула ткань, и только потом поняла, что делаю.
Нюхать халат Броди Адамса — ненормальное поведение. С другой стороны, я чуть не погибла в сугробе, так что позволила себе немного расслабиться. Я даже не корила себя за то, что понюхала спортивные штаны, которые он оставил у двери.
Спортивки не сидели на мне, как на тех женщинах в фильмах, которые носят одежду своих парней. У меня пышные бедра и задница, и я высокая, так что его штаны не были смехотворно широкими. Но мне пришлось пару раз подвернуть их, чтобы закрепить на бедрах. Кофточка была свободная, кроме области груди. Я натянула сверху вязаный свитер и носки, а потом потратила время на то, чтобы высушить волосы полотенцем, насколько смогла.
Посмотрела на свое отражение. Хотя я все еще была бледна, на щеках появился румянец. Небольшие синяки под глазами остались, но я больше не выглядела так, будто вот-вот умру. Однако все еще чувствовала усталость, мои конечности казались свинцовыми.
Желание запереться в этой ванной на все оставшееся время было очень привлекательным, но, в конечном счете, не победило. Мне предстояло пройти через многое, прежде чем смогу найти способ уснуть сегодня. Сначала придется встретиться лицом к лицу с Броди, а потом со своей семьей. Поэтому, аккуратно сложив использованное полотенце, повесив коврик на ванну и вытерев все капельки воды, мне ничего не оставалось, как открыть дверь.
Она вела в длинный коридор, по которому Броди нес меня. Слева была еще пара дверей, одна в конце, наверное, там его спальня.
Дикое желание пойти налево и заглянуть в его комнату одолевало, пока звук справа не привел меня в чувство. Это был звон кастрюли, доносившийся снизу.
Мои ноги в носках протопали по коридору, а затем вниз по лестнице. Справа от лестницы находилась большая кухня, слева — гостиная с камином.
Собака, которую я слышала, оказалась шоколадным лабрадором, и она все еще отдыхала на лежанке, но ее голова была повернута ко мне, а хвост постукивал, виляя.
Я люблю собак.
Моя семья тоже.
Они всегда были у нас. По крайней мере, пока я не переехала. И наша последняя старая собака, Никс, черный лабрадор, умерла тогда. Папа перед смертью говорил о том, чтобы завести нового щенка.
Но потом уже и вовсе не хотелось.
Очередной звон из кухни привлек мое внимание. Там стоял Броди с кухонным полотенцем, перекинутым через плечо.
В какой-то момент он сменил рабочую форму и теперь был одет в спортивные штаны и кофту Хенли, как та, что на мне.
На нем она сидела в обтяжку. Настолько, чтобы были видны скульптурные бицепсы, твердые, как скала, грудные мышцы и идеальный пресс, похожий на стиральную доску.
Я сглотнула, когда он поднял взгляд. Он все еще был обеспокоенным и напряженным.
Я вцепилась в перила лестницы.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Хорошо, — прохрипела я, потом прочистила горло. — Я в порядке. И готова отправиться домой.
Это была ложь. Я уж точно не готова отправиться домой. Но я не могла оставаться здесь. И мне больше некуда идти.
— Еда будет готова минут через десять, — ответил он. — Иди погрейся у камина, — он кивнул мне за спину.
— Я не говорила, что хочу погреться у камина, — я скрестила руки на груди. — Я сказала, что готова ехать домой.
Броди, похоже, не был встревожен моим гневом. Казалось, его это позабавило, что только еще больше разозлило меня.
— Подождем, пока буря стихнет, — он указал ложкой на панорамное окно. Было слишком темно, чтобы разглядеть, как падает снег.
Я прикусила губу. Обычно, я бы запаниковала, почувствовала себя в ловушке. Но вместо этого накатило облегчение. Веская причина не спорить. Даже если это означало, что я застряла в доме бывшего хулигана.
Какая-то сердитая часть меня была готова сбежать от Броди к семье, но эта часть была такой же уставшей, как и все остальные. Поэтому вместо того, чтобы спорить, я спустилась с последней ступеньки и пошла к камину.
БРОДИ
Я солгал.
Погода была довольно плохой. А условия ужасными. Опасными. Но я сотрудник правоохранительных органов. У меня есть машины, способные справиться с такой погодой. Я вырос в Нью-Хоуп… Такая погода никогда раньше не мешала мне куда-либо добраться.
Но раньше в моем доме не было рыжеволосой сногсшибательной красотки, которая носила бы мою одежду и плевалась в меня огнем.