– Хочешь знать? – усмехнулся взводный. – Что ж, слушай, – он принялся рассказывать о том, где жил прежде и как попал в город.
Словам его верилось с трудом. Матвей когда-то слышал о людях из иных миров – сплетни, походившие скорее на выдумки, чем на правду. А теперь перед ним сидел живой, реальный человек, причём, совершенно обычный (если не считать одежду) и рассказывал о себе такие вещи.
– Я думал, это сказки, – проговорил Матвей, когда Павел закончил свой рассказ.
– Если бы. Вон поручик наш, Жека, тоже из моего мира. Но он уже много лет здесь живёт.
– И ты, наверное, хочешь вернуться? – поинтересовался Матвей.
– Хочу. Только невозможно это. Я поэтому и в академию так рвался, думал, учёные всё знают, а мне сказали: «обломись, приятель, сами не знаем нихрена», – Павел вздохнул. Чувствовалось, что для него это тяжёлая тема. – Так что, походу, я тут навсегда. Ладно, Матвей, некогда рассиживаться. Погнали дальше. Через пару часов темнеть начнёт.
Снова шагали по улице, шурша разросшейся травой. Матвей думал над историей взводного, удивлялся, как порой близко находятся совершенно невероятные вещи, о которых большинство даже не подозревает. Вот человек. Пришёл откуда-то… А откуда – хрен поймёшь. Не из другой страны, не с другого материка приплыл, не из космоса прилетел, а из какого-то иного мира, где всё почти так же, как здесь, и в то же время – по-другому. А что за мир такой, где он находится и как его местоположение себе представить, Матвей понятия не имел. И тут в памяти всплыло ещё одно необычное явление, свидетелем которого он стал совсем недавно. Разговор двух странных людей ночью в пустой академии.
– Вернуться можно, – сказал Матвей.
– Чего? – Павел обернулся.
– Можно вернуться в твой мир.
– Откуда ты знаешь?
– Слышал в академии. Учёные разговаривали. Один говорил, что можно, но какие-то проблемы возникнут. Якобы, миры схлопнутся или что-то вроде этого – я не понял толком. Хана всему, одним словом, будет.
Взводный озадаченно почесал затылок под шапкой. Каска его теперь висела на мешке за спиной.
– Хм, интересно, – проговорил он. – Видимо, поэтому от меня и скрыли. Постой, а когда это было?
– На следующий день после того, как мы в город вошли. Я в академии сидел.
– Ясно. Ну теперь уже точно без вариантов. Если всем хана, значит, тем более нельзя возвращаться.
– Получается так.
– Жаль, а с другой стороны… – Павел остановился. – Глянь-ка, снег пошёл.
Матвей тоже заметил, что с неба сыпется мелкая белая крупа. Подставил руку. Он очень давно не видел снег.
***
Хотели дежурить по очереди, но Матвей оказался не в состоянии. Последние три ночи он испытывал проблемы со сном. Решив дать парную отдохнуть, Павел сам остался на посту до рассвета. Ему было о чём подумать. Он сидел в кромешной тьме у оконного проёма с винтовкой наготове и размышлял о прошлом, о будущем, о судьбе своей и об идеях, которые внезапно обрели для него смысл, о крахе, что постиг народную армию и о словах, сказанных Матвеем.
На ночь остановились в заброшенной больнице – ветхом каменном здании, затерянном среди развалин частного сектора. Устроились в одной из палат на втором этаже. Тут имелись кровати. Много кроватей. Сетчатые ржавые, они скрипели при каждом движении, а некоторое прогнили насквозь, но это было лучше, чем спать на полу. Павлу тяжело давались ночёвки. От сырости и холода старая рана так разболелась, что он даже ходить нормально не мог, хромал постоянно. Впрочем, сегодня тоже оказалось не суждено поспать. А так хотелось. Он тоже последние дни недосыпал, и теперь, оставшись один в ночи, то и дело проваливался в дрёму. Лишь огромной силой воли возвращал себя к бодрствованию.
Было холодно и жутковато. Противно урчал желудок. Сегодня не поужинали, брикет «химки» оставили на завтра, ведь никто не знал, сколько предстоит идти. За окном шумел ветер в голых ветвях. Хоть Павел уже не первый раз ночевал среди руин, его всё равно пугали пустота тёмных коридоров, обшарпанные стены и особенно посторонние звуки. Он знал, что виной им сквозняк, но всё равно не покидало ощущение, будто в здании есть кто-то ещё.
