Вот и появилась у меня мысль — сосредоточить ОКЖ на задачах военной юстиции, контрразведки и заграничных операциях, а внутренние политические дела оставить за Департаментом Зубатова.
В Киеве мы пробыли пять дней, и 13 сентября, после череды балов, встреч, делегаций, посещения Лавры и иных церквей, провозглашения нового закона о правительстве и очередного, устроенного мной, политического эпатажа со студентами, поезда моего конвоя выдвинулись в сторону Москвы — перед «возвращением» в Петербург, я намеревался ещё раз оказаться в старой столице.
Муж Маргерит Стенель снова закутил с очередной пассией, но её это совершенно не беспокоило, как и мужа не волновал хоровод любовников молодой, не очень красивой, но свежей и «интересной» хозяйки салона… Куртизанка скучала на диване и рассеянно курила через длинный мундштук папиросу «La Ferme», несколько раз к ней подходили завсегдатаи, но она от них лишь небрежно отмахивалась и ждала…
Ждала своего очередного поклонника…
И наконец он пришёл. Бравый кавалерийский капитан Анри де Ларош, умелый любовник, игрок и весёлый кутила посетил салон своей ненаглядной Маргерит после полудня в компании незнакомого, но достойно выглядевшего молодого мужчины.
— Милая Марго, — торжественно начал подвыпивший Анри. — Позволь представить тебе моего друга, Александра Гирса. Это, вне всякого сомнения, весьма достойный и благородный господин.
— Мадемуазель… — Гирс склонился в поклоне… — Я очарован вашей… красотой. Я буквально погиб…
— Как это учтиво, сударь… Расскажите о себе, я сгораю от нетерпения.
— О… Я всего лишь меценат. Интересуюсь искусством, литературой…
— Весьма достойно…
— Зовите меня просто Александр, мадемуазель Марго.
— Какую же литературу вы любите, Александр?
— Более всего я предпочитаю читать о любви… Говорят, вы пишете рассказы?..
Через два с половиной часа рыжеволосая Мари потянулась из постели за папиросой, нисколько не стесняясь своей наготы.
— Ты прекрасна…
— Я знаю… И мне приятно, как ты оценил мою красоту. — Расхохоталась куртизанка, мазнув взглядом по пачке банкнот. — А во сколько меня оценил мгновенно исчезнувший из салона Анри?
— О, стоит ли тебе волноваться из-за пустяков… Я всего лишь погасил его карточный долг, и он, как благородный человек, воспылал ко мне братскими чувствами.
— Анри такой…
— К чёрту капитана, — зарычал недавно прибывший в Париж новый сотрудник русского посольства, с силой хватая Маргерит[122]…
Сил Силыч развалился в кресле и со вкусом дымил сигарой, на дубовом столе лежало несколько газет: первая, «Русские ведомости» ещё месячной давности была открыта на статье, посвящённой нижегородской выставке. На развороте была большая репродукция с автомобилем Фрезе-Яковлев и кричащим заголовком «Император лично испытал новое изобретение! Самобеглый экипаж…»
Сил Силыч ткнул пальцем в фотографию:
— Вот же штука-то! Без лошадей и дыма, а едет! Это ж надо — самодвижущаяся коляска, как в сказке про Кощея!
Купец отодвинул старую газету, взял в руки свежий номер «Ведомостей» и жадно впился взглядом в новую картинку: «Император отдыхает в Ялте со своим автомобилем!».
Находившийся рядом приказчик Тит пояснил:
— Это, Сил Сыч, извольте видеть, автомобиль. На Нижегородской выставке показывали. Говорят, от двух до четырёх лошадиных сил моторы ставят… Теперь многие желают приобрести.
— Врёшь! Какие силы, коли ни лошадей, ни паровой машины нету? — Сил Силыч хлопнул кулаком по столу, отчего подпрыгивает чернильница. — Я ж своими глазами вижу — колёса, сиденье, а лошади — ни одной!
Тит притворно вздохнул и продолжил развлекать похмельного хозяина учтивой беседой:
— Сил Сыч, читал я, что там мотор такой, новомодный, господина Яковлева. Бензин жрёт, как наш конторщик — водку…
— Ага! Значит, пьяная телега! — довольный Сил Силыч захохотал. — Ну ладно, хочу такую! Чтобы как у государя, чтобы все видели, что в ногу со временем живу! Узнал, где купить?
— Да они, Сил Сыч, единственный пока. В Петербурге сделали…
— Остолоп, вот же написано, что можно заказать! Значит — закажу! Пусть мне золотую построят, с орлами! А чтобы лошади пугались — поставим трубу, как у паровоза! То-то потеха будет!
— В город же не пустят! Коней распугаете! Пристав недоволен станет…
— А я ему барашка дам! Да и вообще… Пущай попробует царскую игрушку запретить!
Сил Силыч гулко захохотал и потянулся за штофом с калганной…
— Это же полторы тысячи ЗОЛОТОМ за две лошадиные силы… — Испуганно прошептал Тит. — А у нас долг перед Терентием Кузьмичом. Вы же давеча сговорились, что выплатите на неделе за товар.
— Ага! Значит, так: Лыкову не отдам, а автомобиль куплю! Люди меня увидят и дела сразу лучше пойдут… А ежели он в суд подаст, так я скажу: «Терентий Кузьмич, да как же можно супротив прогресса выступать? Ведь сам государь нас ныне наставляет, что учение есть свет!». Пущай поспорит!
