За прошедшее с начала путешествия из Москвы время, я уже привык к здешним поездам, сроднился с перестуком колёс на стыках, с шумом бесчисленного количества соударений разнообразных металлических деталей, качкой состава на неровностях пути… За окном мелькали окраины покидаемого Киева, а я удобно устроился в салоне и читал очередную партию газет.
Россия продолжала шуметь, хотя после моего выступления перед студентами Киева беспорядки пошли на убыль — самые умные потянулись обратно в учебные корпуса. Но теперь в газетах вспыхнула дискуссия о грядущем пересмотре политических дел и амнистии террористов прошлого. Как обычно, звучали самые разнообразные мнения: кто-то считал, что страну захлестнёт новая волна террора, а другие с этим не соглашались. Ну и мой пул журналистов старался вовсю, подливая воды с керосином и поджигая сразу со всех сторон.
Также по моему заказу вышло несколько публикаций-рассуждений о том, что освобождённые ссыльные и каторжане, будучи людьми умными и талантливыми, неизбежно воспользуются новыми либеральным свободами, за которые они так боролись… И немедля начнут приносить яростную пользу обновляемой империи. Приводился пример казнённого Кибальчича и даже публиковались списки известных революционеров с рассуждениями — кто, чем может заняться…
Читал я газеты долго, почти час, до тех пор, пока на аудиенцию не явился «новый» глава имперского правительства Витте — к поезду было дополнительно прицеплено два вагона первого класса для возвращавшихся в Петербург вместе со мной сановников империи.
— Ваше величество… — поздоровался со мной Витте.
— Рад видеть вас, Сергей Юльевич. Как вам новое место службы?
— Лучше, чем прежнее, — довольно улыбнулся Витте. — Хотя не без недостатков.
— Увы, нет в мире идеала… Кстати, об этом я и хотел с вами поговорить в дороге. Будете чай?
— Не откажусь.
— Как продвигается денежная реформа? Теперь, имея новые полномочия, вам будет легче её осуществить?
— Безусловно, государь. В целом всё идёт по плану — законы девяносто пятого года заработали, сейчас Госбанк активно накапливает золотые монеты — примерно через год общая сумма в золоте достигнет объёма обращающихся кредитных билетов, и тогда мы сможем издать указ о новых эмиссионных операциях. Введение золотого стандарта укрепит нашу международную торговлю и активизирует инвестиции.
— Отменно… — Кивнул я и ухватился за серебряный подстаканник с имперскими орлами. — Отменно… Однако у меня появились некоторые сомнения в выбранном нами курсе.
Занимаясь в последние три месяца сначала выживанием, затем политическими и структурными реформами, а также ограниченным внедрением технических новинок, на экономику я смотрел с некоторой опаской. Было откровенно боязно резко трогать этот сложнейший механизм, тем более что империя богатела, производство росло и всё пока складывалось плюс-минус благополучно. Вот я и не вмешивался особо, ограничиваясь на первое время подготовительными операциями, запуском частных проектов развития, пропагандой массового строительства и предоставлением Менделееву со товарищи карт-бланша на исследования и разработку новой экономической теории.
Но первоочередные политические дела были стронуты с места, и у меня появилось время поработать с премьером насущные экономические вопросы.
— Что вас беспокоит, государь? Мне казалось, что все нюансы уже обсуждены и теперь дело лишь за внедрением золотого стандарта! — Услышав мою туманную претензию, Витте подобрался и явно изготовился к бою.
— Преимущества золотого стандарта очевидны, но в последнее время я задумался и о недостатках. Отказываясь от фиатных кредитных билетов и серебра, мы искусственно сдерживаем рост экономики — ведь он в том числе зависит от денежной массы. Вся история Европы свидетельствует об этом: когда денежная масса в драгметалле стала расти, то начался и экономический рост. С другой стороны, проблемы обменных курсов понятны, но всё же… отказываясь от серебра, не ударим ли мы по крестьянству?
Витте выслушал меня с непроницаемым лицом, некоторое время молчал, а затем ответил:
— Фиатные деньги… северо-американский термин[123]… Но суть его ясна. Да, государь, действительно при росте денежной массы, который в Европе произошёл во время притока золота и серебра из колоний начался экономический рост. Но, были его причины лишь в этом? Активная колонизация породила оживление торговли и промышленности, а кроме того, вы правы — прирост денежной массы как раз и происходил за счёт драгоценных металлов. Использование же в обороте необеспеченных кредитных билетов лишь порождает нестабильность на рынках и мешает экономическому росту. Вредит международной торговле и иностранным инвестициям. То же самое и с серебром — его курс слишком изменчив и приводит к спекуляциям с золотом. Этим фактам имеется множество примеров.
