— Но что нам это даст, кроме эфемерного замирения с Австро-Венгрией? Франц Иосиф будет выполнять договор ровно до тех пор, пока он ему выгоден.
— Мне это более чем понятно, но… Дело в том, Алексей Павлович, что я уверен — Австро-Венгрии не просуществовать более чем четверть века. Сама история уже вынесла приговор этому уродливому государственному образованию. Так что мы пока ничего не теряем. Да и с Османской империей тоже всё нехорошо…
— Балканские народы слишком своенравны и горячи, чтобы ждать. Его величество Георг I не имеет твёрдой власти в стране — всем там заправляет непримиримый премьер-министр, который к тому же ещё и англофил. Да и у династии Обреновичей дела идут плохо — король Александр почти не правит страной!
— Так может его заменить?
— Кого из них, ваше величество? — Игнатьев заметно напрягся и мгновенно перешёл на странный тон… почти на шёпот…
— Георга, я трогать не собираюсь, да и, как по мне — Греция уже отрезанный ломоть, они со времён Екатерины в рот англичанам смотрят. Мы хоть и православные, но бесконечно от греков далеки. И они же вроде бы унию с папой заключали? Лучшее, на что можно рассчитывать — это нейтралитет и определённый уровень торговли.
— Вы настолько не верите в идею объединения всех православных? — Спросил Игнатьев.
— Не верю, я вообще мало, в какие идеи теперь верю, кроме идеи превосходства наших внутренних интересов над внешними. Россия веками боролась за выживание и расширялась за счёт побитых врагов и собственных усилий! Но теперь времена поменялись — Европой нам уже не прирасти. Со времён Петра Великого мы там воюем — до Берлина и Парижа доходили и каков результат?
Игнатьев промолчал, справедливо приняв мой вопрос за риторический.
— Так что насчёт Обреновичей? Быть может, нам поменять династию? Аккуратно без крови. Есть же претенденты?..
— Их корону оспаривает род Карагеоргиевичей, — ответил Игнатьев. — Однако боюсь, что с ними станет ещё сложнее. Карагеоргиевичей поддерживают радикально настроенные массы и, что хуже, воинственный офицерский корпус. Стоит ли рисковать?
— Вы у меня спрашиваете? Проработайте этот вопрос, ищите других претендентов. А что у нас с австрияками? Есть ответ на приглашение графа Голуховского на переговоры? Франц Иосиф не пожелал вступать со мной в доверительный диалог и прислал ничего не значащий вежливый ответ.
— Граф Голуховский принял приглашение.
— Отменно. В таком случае балканских гостей позовём после встречи с австрияком.
— Граф Голуховский поляк, ваше величество.
— Тем более… Явим уважение пану.
Визит Голуховского постоянно затягивался, а в середине октября 1896 года мне стало известно о личной встрече Франца Иосифа и Вильгельма II. Старый злобный австрияк упрямо играл в свою игру…
Время в Москве продолжало лететь совершенно незаметно, погода ухудшалась, и я начинал понимать, что наконец-то следует посетить столицу… Хотя ехать не хотелось — осенняя Москва приносила мне неплохой урожай от посаженных летом задумок. Менделеев представил вполне отличные планы по артелям, кооперации, обследованию Уральского района, Вернадский вовсю трудился в своей комиссии по исследованию производительных сил империи, а иные учёные с инженерами начали предпринимать всё больше попыток получить гранты Ломоносовского фонда.
Радовал меня и новый, более надёжный и совершенный автомобиль — конечно, эта конструкция была ещё далека от классической компоновки, но вдогонку от Фрезе пришли эскизы, где он учёл мои пожелания по созданию универсальной рамной платформы по типу фордовской для многоместных пассажирских авто и линейки грузовичков с грузоподъёмностью от 30–50 до 90 пудов[134]. Задумка была простой — два параллельных, соединённых перемычками швеллера — и всё, похожая на лестницу рама готова! Оставалось лишь решить проблемы с осями, рессорами и тормозами…
И получить от инженера Яковлева новую линейку моторов в 2, 4 и 6 цилиндров. А кроме того, я решил параллельно развивать ветку электромобилей — конечно, это пока технический тупик… Но для городского транспорта всё равно неплохой вариант. Мне удалось вспомнить фамилию пионера электромобилестроения в России, и инженер Ипполит Владимирович Романов[135] уже получил Ломоносовский грант.
Следом за Фрезе подоспел и Тарнопольский со своим первым, ещё не надёжным, заедающим и грубовато сделанным, но работающим автоматическим пистолетом. После того как мы, обосновавшись в обустроенном ещё Гессе подвальном тире, расстреляли до заклинивания три экземпляра, я на радостях немедленно ударил с ним по рукам насчёт строительства оружейного завода в Самаре с паритетным долевым участием. Деньги были мои, а идеи и вся операционно-техническая деятельность его. Империи были нужны пистолеты и помповые ружья!
— Признаться, я не ожидал такого резкого поворота судьбы, ваше величество. — Сказал мне оружейник за чаркой шустовского под самовар с чаем. — Ранее я мечтал производить в Бельгии охотничье оружие, но теперь Самара и…
