Зима 1897 года мне понравилась — я был всё ещё жив, здоров и имел успехи как в новой профессиональной деятельности, так и у женщин. Однако случалось разное — к примеру, как я не пытался избегать излишнего общения с… местной аристократической шоблой, но приходилось. Всё-таки «лучшие люди империи»… Разные, конечно, люди…
Можно было предположить, что я видел в этой массе сплошных негодяев, но это было не так — были среди них и достойные персоны, но в целом меня плотное взаимодействие с ними напрягало.
Причина? Я до сих пор чувствовал себя чужим… Не мог душой принять это общество, хотя со многими из них и делал попытки частного взаимодействия на пользу империи. То есть попросту просил деньги вкладывать в мои проекты…
Встретившись глазами с Сумароковым-Эльстоном, я приязненно улыбнулся и поднял бокал салютуя… Магнат ответил мне тем же… Шёл очередной императорский зимний бал в череде традиционных увеселений в столице в период с конца января по Масленицу.
Из поднятого тюльпанообразного ноузинга[144] в нос ударил приятный аромат крепкого алкоголя. Сегодня я маленькими и редкими глотками употреблял старку[145], которую стали производить в одном из моих имений. Ещё летом, размышляя о будущей торговле бухлишком в САСШ, я отдал распоряжение о строительстве новой винокурни. Пока чисто на пробу…
И вот пришла первая партия. Напиток был «молодым» и около сотни бочек с ним были заложены на хранение, но мне зашёл. Было чем-то похоже на виски, хотя были и отличия… Конечно, хороший коньяк был гораздо лучше, однако имелась и ещё причина… Маркетинг! Я, как государь всея Руси, мог нарушать казённую монополию, установленную Витте ещё в 1894 году, и рубить на этом бабло.
Иногда нарушать законы приятно… Ха-Ха-Ха!
Сделав пару маленьких глотков, я поставил бокал на поднос — официант следовал за мной хоть и на некотором удалении, но неотступно. Удобно…
«Гхм… А вот и Витте, стоило вспомнить…»
— Сергей Юльевич, рад видеть на моём скромном вечере, — поздоровался я с главой правительства империи и лидером одной из первых политических партий.
— Государь… — он кивнул мне в ответ.
Разговаривая о различных делах, пустяковых и не очень, мы прошлись по залу и оказались в некоем, удобном для разговора «пузыре» — Аликс беседовала с дамами, а вокруг нас ненавязчиво крутились «рынды» из службы генерала Ширинкина.
— Как идёт подготовка к формированию нового Государственного совета? — Спросил я.
Конечно, я держал этот архиважный вопрос на контроле, но внутри зудело и решил ещё раз всё обсудить. Всё-таки уже на следующей неделе первое историческое заседание…
— Всё идёт по плану, государь… — кивнул мне Витте.
— Отменно… Сегодня у меня лирическое настроение, Сергей Юльевич… — Я махнул в сторону веселящейся публики. — Посмотрите туда. Многие из этих людей, сами того не осознавая, уже в прошлом… Времена стремительно меняются, Россия рвёт с сословным прошлым. Вы довольны этим?
— Более чем, государь. — Кивнул Витте. — Более чем. Однако мы делаем лишь первые шаги.
— Сомневаетесь в моей настойчивости? Понимаю, человек слаб и монарх тоже человек, а советчиков вокруг преизрядно.
— Граф Игнатьев, государь. Они так просто не отступятся от старины. Я был в рядах Священной дружины[146] когда-то…
— В моих планах держать это… Эту древнюю стихию под контролем. И думаю, что это не так уж и сложно — она выдохлась. И вы сами это знаете.
— Да государь, однако…
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, Сергей Юльевич. Или старки. Ха-ха-ха! — Внезапно я понял, что уже заметно пьян и, возможно поэтому, так откровенно разговариваю с властолюбивым премьер-министром.
