Я не могу строить анализ, основываясь на своих знаниях, потому что они изначально ложны, не могу. Так что я могу сейчас сделать? Сейчас я могу попробовать решить калмыцкий вопрос, которого тоже не могло быть и не было, а сейчас он возник. Ну и решить, нужна ли мне война с Джунгарским ханством в союзе с цинцами, потому что именно теперь я не уверен, что Пекин в итоге победит. И если все-таки нужна, то что я хочу получить от нее? Кроме некоторых территорий самого ханства, куда в итоге сплавлю калмыков, чтобы они дончакам на нервы не действовали и не ушли однажды непонятно куда, найдя там только смерть. Не факт, что сейчас это произойдет, но будем надеяться на все тот же принцип причинно-следственных связей наряду с законом Мерфи, если какая-то херня может случится, то она обязательно произойдет.
– Кер и Бакунин прибыли. – Репнин вошел на этот раз без стука. Он не понимал, что со мной происходит, да я и сам не совсем осознавал это.
– Зови, – я немного успокоился и теперь мыслил более рационально. Ну и что, что ты уже не можешь предугадать последствий, тем и хороша жизнь в своей непредсказуемости и неследовании по тропинке с пуком соломы наготове, чтобы в любой момент можно было ее подстелить. На этот раз я не сидел за столом, а стоял у окна, глядя на улицу, на блестящий снег, отражающий солнце и слепящий глаза.
Улицы чрезвычайно плохо прочищены, и когда снег начнет таять… Нужны дворники. Вот прямо такие, каких видел в фильмах и про которых читал: физически крепкие мужики из вольных, которые кроме поддержания порядка на дорогах еще и порядок на улицах будут поддерживать как первейшие помощники полицейских. Радищева завтра пригласить и переговорить об этих чрезвычайно полезных людях. Причем создавать подразделение этих младших полицейских чинов необходимо сразу во всех губерниях. И не только в крупных городах. Да, хорошая идея.
– Государь Петр Алексеевич… – В комнату вошли приглашенные мною востоковеды. Вошли очень скромно, постоянно оглядываясь. М-да, не привыкли, чтобы их к императору вызывали. Ну ничего, привыкнут, мне много чего нужно у них узнать.
– Проходите, садитесь, Георгий Яковлевич, Василий Михайлович, – я кивнул на стоящие перед столом кресла. Сам же остался стоять у окна. Дождавшись, когда они усядутся, примостившись на краешке кресел и не решаясь противоречить, я снова посмотрел в окно. Да, дворников обязательно в штат полиции вводить. Ушаков даже расщедрился и тех своих людей, которые сейчас были задействованы именно в уголовных расследованиях, протекающих ни шатко, ни валко, Радищеву обещал отдать с наилучшими пожеланиями. Постояв так недолго, я вздохнул и сел за стол напротив своих посетителей. – Василий Михайлович, сейчас дело больше вас касается. Что там у нас с калмыками?
– Дед ваш, государь, обещал Аюке, что наследником его будет Церен-Дондук, но его племянник Дондук-Омбо решил опротестовать данное заявление, и теперь они явились сюда, чтобы ты, государь, выступил для них третейским судьей и определил, кто из них больше подходит на роль хана калмыков.
– Какая интересная дилемма, – я потер подбородок. Начавшая отрастать растительность на лице жутко раздражала, а бритье – это то еще приключение было. По-моему, я понял, почему русские отказывались бороды брить, да потому что почитай каждый день переживать процесс бритья – не каждый на такое пойдет, особенно, когда брить его некому и приходится самому опасной бритвой орудовать. – И каким образом я должен решить эту задачу, ежели я ни одного, ни другого в глаза не видел? Откуда мне знать, кто там у этих калмыков лучшим ханом может сделаться?
– Полагаю, государь, что Церен-Дондук надеется на то, что ты просто подтвердишь заверения деда своего, Петра Алексеевича. И только для этого уговорил племянника совершить столь долгий путь, да еще и зимой.
– Да, это очень правильное решение с его стороны, вот только если исключить крохотную деталь: я – не мой дед, – откинувшись на спинку стула, я задумчиво переводил взгляд с Бакунина на Кера и обратно. Они сразу потупились и принялись разглядывать ковер. И почему они такие зашуганные? Даже как-то неудобно становится. – Василий Михайлович, я ведь спрашиваю тебя как знающего и опытного человека, что каждый из них собой представляет?
– Церен-Дондук более хозяйственный, но более мирный. Не такой славный вой, как племянник. Дондук-Омбо – задиристый, любит сражения. Каждый в чем-то хорош, но они разные, государь. Совсем разные.
– Так, хорошо, а кого
Бакунин пожал плечами.
– Не ведомо мне это, государь. Но за Дондуком-Омбо сила. Многие калмыки его поддерживают. Он способен за собой почти пять сотен кибиток увести.
– Вопрос, куда увести?
– В Порту он все посматривает. Сдерживает только разница религии. Османы сразу заставят ислам принять, а он не хочет этого и уважает заветы Далай-ламы. Но Артемий Петрович больно Церен-Дондука поддерживает. Даже без твоего одобрения уже объявил его ханом.
– Почему? – я попытался понять, о ком идет речь, но не преуспел. Ладно, потом узнаю.
