– Нет. До смертоубийства не дошло, только бока друг другу намяли. А вот кабак и еще три дома сгорели дотла. Хорошо еще, что люди выскочить успели.
– Это плохо, – я дотянулся до ковша с холодной водой и плеснул ее себе на лицо, пытаясь хоть немного заставить размякшие мозги работать. – Значит, указ подготовь. О выделении помощи пострадавшим: не деньгами, а вещичками на первое время, пока не обживутся… – Я задумался, а сколько каждой семье нужно вещей? – С Черкасским вместе покумекайте, сколько можно чего выделить, после мне на ознакомление и, ежели утвержу, то на подпись.
– Слушаюсь, государь Петр Алексеевич, ресурс откуда брать?
– Из конфискованного и частично из хозяйства полка, что накуролесил. Что там с преображенцами?
– Полк по казармам заперт, охраняется почитай всеми семеновцами. Офицеры в казематах у Ушакова маются, так же, как и те шестеро, что в слободе были. Подпоручик Выхрицов отдельно заперт.
– Ну и хорошо, пущай посидят. У тебя еще есть, что сказать?
Пот начал понемногу щипать кожу на лице, что означало, что вылезать понемногу нужно. Вечер уже, поужинать и спать пораньше завалиться, чтобы поутру с цинцем встретиться на свежую голову.
– Письмо от Бестужева прибыло, – Репнин замолчал ненадолго, видимо, обдумывая, как известия преподнести. Обдумав, продолжил. – Вот только почти все, что пишет, дел франков больше касаемо, нежели англичан.
– Вот как? – Я даже слегка один глаз приоткрыл, чтобы посмотреть на Репнина, который сосредоточенно разглядывал стену бани. – И как там франки поживают?
– Эм-м, – Репнин снова запнулся, затем, глубоко вздохнув, начал говорить: – Начнем, пожалуй, с уполномоченного посла. Людовик Пятнадцатый решил, что лучше всего на эту роль вместо Маньяна…
О, точно, вот как того придурка звали, которого я пнул под зад из страны.
– Жаокена Тротти, маркиза де ля Шетарди.
Вот это номер. Я открыл оба глаза. Шетарди? А меня, кажется, начали уважать. Ну, или не меня, а того, кого подозревают в правлении страной через малолетнего императора, который сам по себе никому на хрен не нужен.
– Шетарди этот проездом заедет в Пруссию в Штеттин, дабы предложить союз дофина Людовика Фердинанда и Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербской.
Ну а что, вполне себе интересно будет понаблюдать, кого у франков задушат шелковым шарфиком, чтобы малышка Фике начала править. Правда, Франция – не Россия, размах не тот, негде будет развернуться, но ничего, она быстро найдет применение своей бурной энергии. Лично я поставил бы и на Людовика Пятнадцатого, и на дофина. Потому что сына она убивать не будет – это точно, тем более что без малолетнего ребенка мужского пола хрен ей, а не французский престол, франки у себя что-то с законами намудрили, и править там может только мужчина, женщина максимум, на что может рассчитывать, это стать регентом, но, думаю, что София Августа придумает, что делать, чтобы стать полноправной королевой.
– Интересные новости. И то, что они именно от Бестужева пришли, меня вовсе и не удивляет, Англии всегда были интересны дела своего ближайшего соседа. – Я снова закрыл глаза. – Что еще пишет Бестужев?
– Этот Бестужев – ничего, а вот брат его старший из Стокгольма прислал известие о том, что Фредерик Первый в срочном порядке заключает союзы с Францией и османами и ведет переговоры тайные с Курляндией. Некто Бирон был замечен нашим послом при дворе Фредерика.
Та-а-к. Я резко поднялся и едва не упал из-за сильного головокружения. Опершись на полки, восстановил равновесие.
– Парься, приходи в себя, и через час жду тебя в кабинете, – бросив это хмурому Репнину, я вышел из бани. Спать как-то резко расхотелось. В предбаннике Митька накинул мне на плечи роскошный халат и шубу, после чего я быстро переместился во дворец.
Пока Митька готовил мне одежду, я смотрел на свое отражение в зеркале. Ну и что делать собираешься, Петр Алексеевич? Все еще думаешь про войну на стороне цинцев? Да, думаю. Сейчас даже больше, чем раньше. Потому что войн мне, как ни крути, не избежать. Но Фредерик, вот сука! Но сука довольно умная. Правильно, сейчас самое время напасть на Россию, чтобы вернуть то, что дед у них отжал во время Северной войны. У Карла Шестого родился наследник, так что ему не до своего якобы союзника, да и Франция должна будет придержать своего вечного оппонента от быстрой помощи, которая, я даже не сомневаюсь в этом, не слишком-то быстрой и будет.
