Курляндия, ну тут понятно, пообещали посодействовать Аннушке в случае чего стать императрицей. Только вот не слишком понятно, а что они с Речью Посполитой будут делать? Эти товарищи пока не то чтобы крепко, но все еще держатся на ногах, а вот удара в спину от них можно в любой момент ожидать. Шетарди спешно едет в Россию. Людовик французский – зять короля Польши, это что-то значит? Скорее всего. Опять же союз с Пруссией вследствие женитьбы дофина на одной из ее принцесс… Хотят обложить нас по всей западной границе? Похоже на то. Османы нападут или будут ждать, чем дело кончится? Диван очень осторожен в принятии невыгодных для него решений. Испания почти всегда поддерживала Францию. Как они поведут себя на этот раз? Разорвут все наши отношения, пока всего лишь экономические? Вот уж вряд ли, слишком много денег они вбухали за просто так. Да и от наших товаров по заниженным ценам отказываться ради кого – ради Швеции? Ха-ха, три раза. Даже, если папа на них надавит, они будут та-а-к стараться, ну просто та-а-к стараться… Что же поделать, если Швеция далеко и помощь не сумеет подойти вовремя. Думаю, что Испанию можно пока в расчет не брать, конкретно в этом случае она будет придерживаться нейтралитета.
Будет Шетарди обольщать Лизку? Хороший вопрос. Она обожает французов и поэтому вполне может поддаться на сладкие речи маркиза и совершить глупость, вроде той, чтобы попробовать переворот с водворением себя на трон.
Я даже не заметил, как оказался одетым и уже бежал бегом в кабинет, где меня ждал Репнин.
– Отзывай Миниха. Пускай кого посмышленей с Ванькой оставит и как можно быстрее едет сюда. Да приказ приготовь о назначении его главой Военной коллегии. Также пошли гонца за Баршем, Мятлевым, Ласси и Румянцевым Александром Ивановичем.
– Все-таки война? – Репнин поднял голову от стола, на котором он старательно и быстро писал, что ему нужно делать.
– Похоже на то, – я неопределенно пожал плечами. – Только пока не слишком ясно, с кем еще, кроме Фредерика. Нужно подготовиться. Но пока все очень неясно. Гонца за Ушаковым, возвращай его, он здесь нужнее. – я вскочил из-за стола и подошел к окну.
– Все будет сделано немедленно, – невозмутимо отрапортовал Репнин. – Государь Петр Алексеевич, перечисленные – это все, коих я вызвать должен?
– Да, пока их достаточно, – я кивнул. – Все равно год, может, чуть больше у нас есть. Кто у Ушакова отвечает за шведское посольство?
– Лейтенант Соколов, – Репнин поднялся. – Я отдал приказ ему явиться. Сейчас Андрей Михайлович должен уже вызова к тебе, государь, дожидаться.
– М-да, – я развернулся и посмотрел на своего подтянутого адъютанта. И когда он так заматерел? Начал чувствовать моменты? Вот что значит нашел человек свое призвание. – Зови, что человека мурыжить, ему надо-то всего на пару вопросов ответить да дальше на свою нелегкую службу отправляться.
Репнин кивнул и быстро вышел из кабинета, чтобы буквально через несколько секунд вернуться позади зашедшего щеголеватого офицера, который вытянулся передо мной.
– Лейтенант Тайной канцелярии Соколов явился по твоему приказу, государь Петр Алексеевич.
– Вольно, лейтенант, – я повернулся к нему лицом, отмечая, что парень совсем молод и хорош собой. Да, такой вполне может за послами из постели их жен следить. Молодец Ушаков, кадры что надо подобрал. – Меня интересуют последние телодвижения шведского посла.
– Йоаким Диттмер практически ежедневно наносит визиты царевне Елизавете, государь Петр Алексеевич. Зачастую с дорогими подарками.
– Этого стоило ожидать, – пробормотал я и кивнул лейтенанту. – Благодарю за службу.
Но, к моему удивлению, Соколов не ушел сразу, а немного сконфуженно замялся, словно не зная, как сказать мне что-то еще.
– Да, лейтенант, что ты еще мне хочешь сообщить?
– Я еще к посольству пруссаков кое-какое отношение имею… Намедни подпоручик Преображенского полка Выхрицов к послу сиганул. Оглядываясь, едва ли не огородами. Вот я и подумал, может быть, это важно? Особливо сейчас, когда пожар в слободе был.
– Да что ты говоришь, – я прищурился. В свете этого сообщения пожар в слободе выглядел совсем по-другому, чем я думал изначально. Судя по поджатым губам Репнина, он тоже не слишком доволен тем, что не сумел сам докопаться до сего замечательного факта. – Это очень, очень важно, ты прав, Андрей Михайлович, ты прав, – я задумчиво смотрел на этого молодого офицера и думал о том, могу ли я как-то премировать его за службу, или это привилегия Ушакова, подавать мне список своих сотрудников, кто на его взгляд заслуживает поощрения. В итоге, так ничего и не придумав, отпустил Соколова, который вышел из кабинета, едва ли шаг не чеканя.
Репнин собрал свои бумаги и вышел из кабинета, чтобы тут же заняться рассылкой гонцов. Ко мне вошел Митька.
– Ужинать будешь, государь Петр Алексеевич? – спросил он, меняя свечи в подсвечниках и начиная их зажигать.
