Все-таки, когда на кону стоит жизнь, у многих людей открываются все скрытые до этой поры чакры и просыпается храпящая до этого времени трудоспособность. А ведь я всего лишь дал ему выбор: или в Сибири дороги строить в качестве инженера, или жить в качестве каторжника. Ну а гениальность моей идеи заключалась в том, что я предложил ему заменить камень на тот самый каток – здоровую железяку, цилиндрообразную, чтобы не насиловать лошадей – цилиндр все-таки гораздо лучше катится, утрамбовывая слои, чем каменная глыба.
А может быть, жениться на этой брюнетке? Что там за ней в качестве приданого дают? А дают за принцессой, по предварительному сообщению посла, ни больше ни меньше, а примерно полмиллиона экю. Много это или мало? И надо ли брать деньгами или просить что-то взамен? А что тут голову ломать, мне нужен флот. То, что строят мне испанцы – это конечно же хорошо, но маловато будет. Линейный корабль, который бы меня устроил, несет на себе около сотни различных орудий и стоит порядка шестидесяти-семидесяти тысяч ливров. Один экю – это пять ливров, если мне память не изменяет. Ну, допустим, корабль стоит сто тысяч ливров. Это двадцать тысяч экю, а за моей потенциальной невестой дают почти пятьсот тысяч. Так что можно выкатить условие – полноценная флотилия из порядка двадцати линейных кораблей, каждый из которых будет достоин привезти французскую принцессу на ее новую родину. Да, так и скажу Шетарди. Посмотрим, насколько Франция заинтересовалась союзом с Российской империей. Правда, я пока все еще не понимаю, с чего такой аттракцион невиданной щедрости, но полагаю, что к моменту подписания бумаг, если до этого дело все-таки дойдет, мы выясним подробности. Хотя одна из них мне, скорее всего известна – османы. Турки всегда «дружили» с французами и вполне могли попробовать склонить своих друганов к тому, чтобы они защитили Крым от Надир-шаха, в том случае, если тот всерьез намерен взять в свой гарем Лизку. Так что тут расклад простой: герцог Орлеанский – не первой свежести жених, уже вдовец, с сыном-наследником женится на российской царевне и тем самым устраняет эту хоть и потенциальную, но все же возможную для османов угрозу. Так что с Елизаветой все понятно, правда, подозреваю, что она роль второй скрипки недолго будет играть, не та личность, но это я знаю, а вот франки могут свято верить, что тут никакой угрозы для них нет, за что получат большой сюрприз в виде шелкового шарфика на шею или более традиционный апоплексический удар табакеркой по темечку, тут как карты лягут. Но это будут уже их проблемы, я-то тут при чем?
А вот что им от меня, кроме польского наследства и попытки кинуть Австрию, нужно? У меня слишком мало данных. Даже для того, чтобы попытаться вывести хоть какую-то теорию, необходимо получить больше вводных. Ну тут как бы время есть, можно и в дипломатию поучиться поиграть с отменным игроком и интриганом с большим опытом выживания в той клоаке, что представляет собой Французский двор, потому что все, что я знаю о Шетарди, просто кричит о том, что я скоро буду видеть его едва ли не выглядывающим из дырки моего красного императорского унитаза, в общем, встречаться с ним мы будем часто.
В кабинет вошел Ушаков, на этот раз даже без стука, что заставило меня невольно поморщиться и напрячься, но тут я обратил внимание на его лицо и выскочил из-за стола, потому что Ушаков был землисто-серый и весь покрыт липким потом, который заливал ему глаза так, что тот не успевал вытирать его платком, зажатым в дрожащей руке.
– Государь, я спешил, как мог, но мне уже с утра нездоровится, и я… – и тут он закатил глаза и рухнул на пол, закатывая глаза.
– Митька! – я заорал и бросился к Ушакову. Черт! Что с ним? Удар? Вполне возможно, все-таки не мальчик уже. Вырвав из его рук папку, в которую Андрей Иванович вцепился так, что я еле разжал пальцы, отбросил ее в сторону и склонился над ним, чувствуя, как меня накрывает с головой панический ужас от осознания того, что я могу потерять его. Как, как мне помочь ему? Что делать? Я же не мед… и тут до моего обоняния донесся слабый аромат чеснока. Чеснока?! Ушаков уже давно жалуется на изжогу и не ест чеснок. Внезапно перед глазами пронеслись кадры из прошлой жизни.
Вот я только-только поступивший в аспирантуру юнец, впервые попавший в солидную лабораторию, был привлечен этим самым запахом к одному из столов, где на весах лежала горстка серого порошка. Именно от этого порошка и доносился этот самый запах. Но я-то ни черта не химик, поэтому придвинулся слишком близко, принюхиваясь, за что и получил по шее от Сереги, который именно что химик и в нашей связке отвечающий за химические составляющие выбранного нами совместного проекта.
– Отойди от стола, идиот! Ты что свою носопырку куда не надо тянешь? Еще лизнуть бы додумался.
– Что это? – я тогда потер шею, пытаясь вспомнить, какое именно из опасных соединений пахнет чесноком.
– Это мышьяк, Петька, слыхал о таком?
