– А ты что же, ревновать удумала? – я вошел в комнату, пинком закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, разглядывая тетушку. Она была в простом «домашнем» платье, простоволосая и явно готовилась ко сну.
– Если только немного, – она слабо улыбнулась. – Но я думала, что ты заночуешь в другом месте, и отправила Ксану за горячей водой, дабы совершить омовение перед сном, поэтому дверь не заперта была.
– Так, поправь меня, если я тебя неправильно понял, – сильно растягивая слова, проговорил я. – Это моя комната?
Она кивнула.
– Она была мне выделена, и здесь даже мои вещи лежат, в коих я спать собирался ложиться, все правильно?
Лиза снова кивнула.
– Тогда ответь уже на вопрос, что ты здесь делаешь?!
– Я есть хочу, – Елизавета насупилась, а затем снова посмотрела на стоящее перед ней блюдо, выбрала куриную ножку и принялась ее обгрызать. – На меня весь обед смотрел этот старый козел Август. Мне даже показалось, что еще немного, и он попробует меня облапить. У меня кусок в горле застревал, и я почти ничего за столом не съела. Да и комнаты мне выделили совсем недалеко от королевских покоев. Вот я и подумала, глядючи, как ты с графиней этой едва не в обнимку уходишь, что твоя комната будет сегодня свободна. Расположена она далеко от апартаментов высокой знати, и ежели я в нее проскользну незаметно, то вполне смогу спокойно остаток ночи до подъема проспать. А попробуй Август в мою опочивальню ломиться, да не найдя никого, сразу подумает, что я сладко провожу время с кем-то из сопровождения.
В это время дверь толкнули, и я вынужден был отойти в сторону, чтобы дать возможность личной служанке Елизаветы просочиться с ведром горячей воды в комнату.
– А вот это тебе зачем? – я указал на ведро.
– А это ты во всем виноват! – Лиза ткнула в меня пальцем. – Со своим дурацким указом! Мало того, что я вынуждена была все свои духи выкинуть, так еще и платья теперь женщины вынуждены шить из более легких материалов, а самые смелые уже и от фижм отказываться начали, чтобы платья чистить было удобнее и выглаживать. А все твои нюхачи, что указом возле каждого дома трясут. Но и этого мало, теперь я привыкла к омовениям, при-вы-кла! И теперь мне дурно становится, ежели я их пропускаю, мне даже Михайлов с плетью снится в такие ночи.
– Ну у тебя и фантазии, – пробормотал я. – Это вертеп какой-то. Я всего лишь хотел вас всех уберечь от ядов, которыми так удачно научились пользоваться, а теперь во всем виноват оказался. У одного не стоит и тошнит от местных барышень, второй фантазии срамные с Михайловым в заглавной роли спать не дают, а виноват в этом я. Просто отлично, – и я вышел, хлопнув дверью так, что Ксана вздрогнула и едва воду не пролила, которую наливала в это время в таз.
Постояв посреди коридора, я поплелся обратно к Шереметеву, комнаты которого находились как раз в тех самых уголках дворца, выделенных для знати. Практически во всех нишах, мимо которых я проходил, слышалась какая-то возня. Дворец, похоже, спать не собирался и предавался повальному греху. Если честно, то мне самому захотелось вымыться после всего увиденного и услышанного.
На мой стук в дверь снова выглянул Петькин денщик. Посторонившись, он дал мне пройти, после чего закрыл дверь, заперев ее, и побрел на свою кровать, которая была поставлена в гардеробной. Петька уже лежал в постели, но еще не спал. Раздеваться я полностью не стал, лишь стянул камзол, сапоги и снял перевязь. Оставшись в одной сорочке и штанах, я грубо ткнул удивленно смотрящего на меня Шереметева в бок.
– Подвинься, – после этого завалился поверх одеяла и практически сразу уснул, и мне в этот момент было наплевать, кто и что может обо мне подумать.
От замка Гогенцоллернов я вышел на Унтер-ден-Линден и огляделся по сторонам. Неподалеку от места, где мы сейчас стояли, раскинулся огромный парк, но мне он был в данный момент не интересен. Если информация, которую раздобыл Петька, верна, то нужно пройти по улице вдоль Цойгхауза и свернуть во второй поворот. Маленькая улочка, которой даже названия еще не придумали, должна закончиться тупиком, и вот тот дом, который этот тупик образует, нам и нужен. На схеме была схематически показана дверь, значит, вход в здание расположен со стороны тупика.
– Государь, разумно ли ночью ходить по городу? А коли на лихих людей нарвемся? Ежели их много будет, то я не смогу защитить тебя, – гвардейцу моей личной охраны, сопровождающей меня в этой поездке, было явно не по себе. Он вовсе не жаждал авантюрных вылазок и, вероятно, с ужасом представлял себе ситуацию, в которой в ходе уличной стычки я случайно погибаю, а он почему-то нет. В этом случае ему нужно будет или в бега подаваться, или руки на себя накладывать – все безболезненнее.
– Не пори чушь, Михайло!
На улице было темно, фонарей, освещавших Берлин, еще не было предусмотрено, во всяком случае здесь, где еще совсем недавно шло большое строительство большого арсенала для нужд огромной армии.
