Так, вроде бы вот эта дверь – вход в комнату Шереметева. Толкнув дверь и убедившись, что она закрыта, я несколько раз стукнул в нее. Открылась дверь не сразу. Заспанный Петькин денщик высунул недовольную рожу, но, увидев меня, тут же распахнул ее передо мной, давая беспрепятственно пройти.
Петька не спал. Он сидел в кресле и с мрачным видом смотрел в окно.
– Ну, и что случилось? – я сел в другое кресло, глядя на друга, который щелкал пальцами и сжимал зубы так, что я даже слышал, как они скрипят.
– А у тебя тоже ничего не получилось, государь? – он с такой яростью посмотрел на меня, что я невольно отшатнулся.
– Что? Я не понимаю тебя, – я даже опустил то, что Петька чуть ли не орал на меня, превратившись в слух.
– Вот и я не понимаю, – он вздохнул и потер лицо руками. – Ты со своим дурацким указом, за неисполнение оного меня однажды едва не выпороли эти михайловские мордовороты, играете со мной сейчас злую шутку.
– Какую? – я честно пытался понять после изрядного излияния посреди ночи, в чем виноват перед Шереметевым и при чем здесь мой указ.
– Знаешь, Петр Алексеевич, какой сейчас самый модный запах в салонах Москвы и на ассамблеях?
Я покачал головой. Откуда? Я был занят так, что спал урывками. Это вот Петька может по ассамблеям шляться, а я старался все успеть закончить перед поездкой из насущных проблем.
– Фиалка. Едва заметный, летучий как летний ветерок. Этот запах мыло издает, которое специально для дам сделал Эйлер, поддавшись их стенаниям и ненадолго оторвавшись от того спора, который ты с учеными мужами затеял.
– А что, Эйлер тоже решил поучаствовать? – я хмыкнул.
– А то, в Академии наук вообще, похоже, только Шумахер остался Кунсткамеру сторожить. Ты, Петр Алексеевич, давно-то мастерскую, что при мануфактуре поставить велел, навещал?
– Давно, – я вздохнул. – Времени у меня на все не хватает. Я Сенат-то пинками собрал, прямо перед отъездом. Распущу я этих дармоедов, вот помяни мое слово. Создам вместо коллегий, ну, например, министерства, наделю министров полномочиями в их сфере деятельности и буду каждое утро кабинет собирать да возникшие вопросы в рабочем порядке решать, ну и отчеты по проделанной работе принимать. Так оно, похоже, лучше будет и эффективней.
– А и создай, – махнул рукой Петька. – А то я во всех этих коллегиях до сих пор путаюсь. А так, будет Министерство дорог – коротко и понятно, чем они там занимаются. Или Министерство общевойсковое. Тоже все понятно, и не ломаешь голову, с кого спросить, ежели портянками не все войска обеспечены в полном объеме. А внутри себя они пущай как хотят делятся, как им угодно. Количество только ограничь различных кабинетов, и то дело будет. А вот мастерская или лаборатория, или что ты там создать хотел, теперича занимает целое подворье. И мануфактура разрослась так, что и вслух подумать страшно. Они же два соседних дома с подворьями выкупили, да забором обнесли. А еще у Радищева дворника вытребовали и кобелей держат злющих, говорят, чтоб иноземцы чего не сперли, а то уже вертятся вокруг аки вороны над кладбищем.
– Министерство путей и сообщений, – пробормотал я, разглядывая Петьку, словно только что впервые увидел. – Целого министерства на одни дороги – жирно слишком будет. Я тут вообще все пытаюсь в голове держать, так что… Надо же, как я от жизни-то отстал. Ну а как мужи ученые поживают, есть ли у них успехи? – вообще я надеялся, что успехи будут, иначе зачем все вообще начинать?
– С движителем паровым пока на месте топчутся, зато какой-то пресс сделали, сейчас испытывают, да какой-то ток получили, дюже Бернулли матерился, когда руку, зашибленную этим самым током, потирал.
Прекрасные новости, просто прекрасные. А как по-другому, если все предпосылки уже были, только руку протяни и сорви. А тут крупнейшие умы вместе собрались, конечно, по дороге к достижению основной цели они кучу всего полезного изобретут, просто походя. Ну да экспериментальные лаборатории для того и создавались в мое время.
– Еще Эйлер с Бернулли полаялся, в чем-то не сошлись они, и сказал, что быстрее шар огромный, способный тяжести тягать в небо, запустит, чем у Бернулли его расчет сойдется, потому как тот совсем убогий и не слушает хороших советов. И ведь пошел шар лепить. У цинцев весь шелк скупил, коий те на взятки привезли да невостребованным оказался.
– Ну раз ты ученых наших мужей курировать взялся, то тебя и назначу ответственным куратором. Они – увлекающиеся дюже люди, за ними контроль должен быть, особливо за финансами.
Если Эйлеру, закусившемуся с Бернулли, удастся реализовать воздушный шар… Перспектива очень недурная вырисовывается.
– Э-э-э… – только и сумел выдавить из себя Петька.
А как ты хотел? Инициатива наказуема и беспощадна.
– А что у тебя не вышло-то? – я посмотрел с любопытством, как на Петькином лице заиграли желваки.
