Косте хотелось подарить что-то красивое и бесполезное. Вообще он был равнодушен к материальной стороне жизни, ел скромно, о пышности интерьеров не заботился, ходил в форме, сам следил, чтобы она была чистая, заштопанная и аккуратная, а красота его мало волновала. Как-то Элеонора заикнулась, что можно бы справить ему гражданский костюм, но он только отмахнулся. Слишком много хлопот, выбивай ордера на материю, потом на примерки ходи, как на работу. Костюм ненасытен, потребует к себе сорочки, запонки и приличную обувь. Это опять бегать искать неизвестно где. А так форму надел – и ты красавец. И думать ни о чем не надо. Дошел до рабочего места, шинель снял, надел белый халат и опять красавец.
В принципе, у Элеоноры было такое же отношение к своему внешнему виду. Если одежда чистая и аккуратная и по ней видно, что ты серьезная женщина, то большего нельзя желать.
Но зато и выбор предметов, которые могли бы по-настоящему порадовать мужа, существенно сужался.
Элеонора совсем растерялась, но в поисках книги для сына она у одного букиниста буквально в папке на выброс обнаружила неплохо сохранившееся первое издание труда Николая Ивановича Пирогова «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций».
Она схватила книгу, не торгуясь, наоборот, с чувством, что обманывает букиниста, не понимающего, каким он обладает сокровищем, переплатила три рубля.
Теперь она знала, что Костя будет рад своему подарку.
Все эти приятные хлопоты отвлекали, но лягушка вылезала в самый неподходящий момент, на пике радости, и тяжесть давнего греха обрушивалась на плечи.
Петр Константинович, с одной стороны, был в восторге, что его берут во взрослые гости и позволяют всю ночь не спать, а с другой – не хотел встречать Новый год без Полкана и Нины. Элеонора не знала, как помочь ему разрешить это затруднение, но тут, к общему удовольствию, выяснилось, что Павловы должны встречать Новый год в компании партийных товарищей, и как раз не знают, как быть с дочерью. В итоге решили, что Нину Воиновы берут с собой к Холоденко, там встречают, а в час ночи возвращаются домой, где их уже будут ждать отбывшие протокол Павловы и Полкан, которому во встрече Нового года компанию составит аппетитная косточка.
Тамара Петровна с Катей празднично убрали свою комнату, причем роль официально запрещенной елки конспиративно исполнил старый торшер, на который они повесили чудом уцелевшие несколько украшений из того, старого, уже, кажется, никогда и не бывшего времени.
Вдоль оконного карниза тянулась гирлянда, явно склеенная ловкими руками хозяек из газет и оберточной бумаги, с люстры свисало несколько ватных шариков с бусинками, видимо, символизирующих снег или райские облачка.
Стол компенсировал скудость яств великолепием сервировки. Элеонора чуть не прослезилась, глядя на столовые приборы, разложенные в полном боевом порядке, и аккуратные башни из накрахмаленных салфеток над каждой тарелкой.
Спохватилась, что Петр Константинович не слишком хорошо знаком с предназначением всех вилок и ножей, да и Константин Георгиевич тоже плавает в этом вопросе. Про умение Нины вести себя за столом Элеонора ничего не знала, но сомневалась, что мать-большевичка приучила ее к великосветским манерам.
На секунду только она задумалась, как быть, а когда обернулась, то возле каждой тарелки осталось по одной вилке, ложке и столовому ножу. Элеонора поймала взгляд Тамары Петровны и благодарно улыбнулась.
Петр Константинович рассказывал Кате, как здорово прошел детский праздник, на котором они с Полканом показали класс дрессировки, а Тамара Петровна повела Нину смотреть Катины детские книжки, чтобы та выбрала себе подходящие, ибо «такая большая девочка уже, наверное, не играет в куклы, но, если что, Ниночка, только скажите, мы с Катенькой с удовольствием достанем для вас с антресолей».
Нина сказала, что в куклы давным-давно не играет, но на антресоли все-таки полезли. Потому что там в шляпной картонке не только фарфоровая куколка, такая прекрасная, что в нее не грех поиграть и взрослым девочкам, но и костюм феи, который носила еще маленькая Тамара Петровна и который Кате уже мал, а Ниночке будет в самый раз.
Поставили стремянку, и в экспедицию на антресоли отрядили Петра Константиновича, как самого легкого и шустрого.
В коридоре горела тусклая лампочка, и сын совершенно исчез в сумраке антресолей, откуда вскоре появился с искомой картонкой и радостно завопил, что Нинка будет в костюме феи, а он в костюме трубочиста, ибо знатно извалялся в пылище.
Действительно, пришлось выводить его на лестничную клетку и долго отряхивать, прежде чем запускать обратно в комнату.
