— И дети… они его слушают?
— Леди, они слушают и верят! Их отношение к джикам в корне изменилось. Они уже не считают их такими, какими они кажутся остальным из нас. Они не считают их отвратительными. Они не находят в них ничего зловещего. Леди, поговорите с любым ребенком, да хоть с каждым из них. И вы все поймете сами. Кандалимон убедил их, что джики серьезные и разумные. Почти богоподобные. Или по крайней мере существа какой-то особой высшей материи. Он рассказывает им о том, насколько древней является джикская нация, насколько важной она была во времена Великого Мира. Вы же знаете, как зачаровывают детей сказки и басни о Великом Мире. И вот перед ними существо, которое уверяет, что одна из шести рас Великого Мира до сих пор существует и живет далеко отсюда в каком-то фанг тастическом подземном замке и не желает ничего, кроме того как распространить среди нас свою любящую мудрость…
— Да, — решительно заявила Таниана. — Я понимаю опасность. Но что он собирается сделать? Увести всех юных жителей города подобно флейтисту, наигрывающему веселую мелодию, через холмы и долины в Г нездо?
— Насколько я понимаю, это не исключено.
— И ты утверждаешь, что Нилли Аруилана имеет к этому отношение? Но какое?
Хазефен Муери наклонился вперед, так что его лицо почти касалось ее.
— Леди, они с Кандалимоном любовники.
— Любовники?
— Леди, вам известно, что она ежедневно посещает его комнату. Приносит ему еду, обучает языку.
— Да, да, конечно.
— Леди, она иногда проводит с ним целые ночи. Мои стражники слышали звуки, которые… леди, простите меня, простите… которые могут быть звуками, издаваемыми при спаривании.
— Ну и что из того? — Таниана сердито взмахнула рукой. — Спаривание — вполне здоровое явление. Она никогда им особо не интересовалась. Возможно, что пришла пора и оно ей понравилось.
Лицо Хазефена Муери окоченело, словно Таниана один за одним обрубала ему пальцы.
— Леди… — слабо выдавил он.
— Нилли взрослая женщина. Она может спариваться с кем пожелает. Даже с джикским эмиссаром.
— Леди, они также и сношались.
— Что? — от неожиданности воскликнула Таниана. Сношение полностью меняло суть дела. Мысль о том, что их души соединились и что Кандалимон наполнил разум ее дочери, который и без того был неустойчив после пребывания в плену, самыми сокровенными джикскими фантазиями, ошеломила ее. На какой-то миг ей показалось, что она качнулась, словно ноги куда-то исчезли, оставив ее падать на розовый мраморный пол. Она старалась не терять над собой контроль.
— Каким образом тебе удалось это узнать? — спросила она.
— Леди, у меня нет доказательств, — поспешно признался Хазефен Муери. — Поймите, я очень раскаиваюсь, что следил за ними. Но огромное количество времени, которое они проводят вместе… степень интимности… тот факт, что они оба побывали в плену у джиков… а также то, что они, вне всяких сомнений, любовники и вступили в пору сношения…
— Тогда это только предположения.
— Но, я полагаю, правильные предположения.
— Да. Да, я понимаю, что ты имеешь в виду.
Таниана бросила взгляд в сторону окна. Дождь затихал после внезапно сильного ливня, и небо начинало проясняться.
— Леди, у вас будут для меня какие-либо распоряжения?
— Да. Да. — В горле у нее пересохло, голова раскалывалась. Пора было выходить, чтобы появиться в бенгском храме и исполнить ритуал, который символизировал послание Накабы в жилище Создателя. Ее сознание жгла воображаемая картина со сношавшимися Нилли и Кандалимоном. Она пыталась ее отогнать, но безрезультатно.
— Следите за ней как и прежде. Если тебе удастся выяснить, что действительно происходит между ней и Кандалимоном, я хотела бы об этом знать. Но сделай так, чтобы она не подозревала об этом.
— Разумеется. А как быть со второй половиной, касающейся обучения малолетних детей джикским доктринам?
Вождь повернулась к нему лицом:
— Это надо немедленно прекратить. Мы не можем допустить, чтобы он разлагал молодежь. Ты понимаешь, что я имею в виду? Немедленно прекратить.
— Да, леди. Я понимаю. Я все прекрасно понимаю.
Дождливый рассвет в день Фестиваля Доинно застал Креша в Доме Знаний, когда он делал записи по поводу своего посещения кэвианди. Попозже он покажется на Фестивале и займет почетное место рядом с Танианой, чтобы посмотреть на состязания молодых атлетов. Пропустить игры будет сопряжено со скандалом и нечестивостью. Кроме того, он сам придумал этот Фестиваль много лет назад, отдавая должное самому умному и непредсказуемому богу, который был его особым личным покровителем, а также покровителем города. Но у него еще оставалось несколько часов для работы.
За приоткрытой дверью послышались какие-то звуки. Легкий стук и мягкое покашливание.
— Папа?
— Нилли? Разве уже пора отправляться на Игры?
— Еще рано. Я хотела поговорить с тобой до того, как это все начнется. — Пауза. — Я не одна.
Креш стал пристально выглядываться в темноту.
— Кто с тобой?
— Кандалимон. Мы оба хотим поговорить с тобой.
— А. — Он соединил пальцы. — Хорошо, заходите оба.
