Но за пределами города он, однако, вел себя осторожно. Обычно он проносился по знакомым территориям, располагавшимся к югу от города; пару раз вместе с Эспересейджиотом они забирались в ничем не грозившие восточные леса, но никогда не отваживались кататься в северных районах. Он особо не боялся столкнуться с джиками и проклинал Саламана за скрытый намек на трусость. Разрубить на части несколько джиков — было бы неплохой спортивной тренировкой. Но он прибыл сюда с поручением, и погибнуть в стычке с насекомыми будет более чем глупо — это будет безответственно.
Затем сам Саламан предложил ему прокатиться верхом. И Фа-Кимнибол был крайне удивлен, когда король повел его на запад через высокогорное плато, которое сменилось неровной, испещренной ущельями местностью, где их зенди едва передвигали ноги. Это был трудный, пересеченный район. Опасность могла подстерегать повсюду. Не исключено, что Саламан решил проверить мужество своего гостя. Или продемонстрировать свое. Фа-Кимнибол едва сдерживал свое раздражение.
— Именно здесь, — произнес король, — мы разбили джиков в день той великой битвы. Ты помнишь? Ты был так молод.
— Достаточно взрослый, кузен.
Некоторое время они молча стояли, разглядывая окружавшую их обстановку. Фа-Кимнибол почувствовал, как старые воспоминания, со временем отошедшие на задний план, вновь зашевелились в нем. Сначала он вспомнил, как из-за приспособления Креша среди джиков началась неразбериха, когда их твари бросились врассыпную прямо в усыпанные валунами лощины. А затем битву! Как он сражался в тот день, разрубая их на части, когда те беспорядочно кружили вокруг. Сколько ему было лет, шесть? Что-то около этого. Но размерами он вдвое превышал ребенка своего возраста. У него был свой меч, который был далеко не игрушечным. В его жизни был звездный час: ребенок — воин, мальчик — оруженосец, выполняющий тяжелую работу и рубящий с неистовством и рвением. Это был единственный раз в его жизни, когда он познал истинное удовольствие от войны. Он бы очень хотел снова почувствовать ее опьянение на своих губах.
Во время второй поездки с Саламаном король повел себя еще более смело: на этот раз он устремился на северо-восток от города в возвышенные, покрытые лесами земли — как раз туда, куда советовал Фа-Кимни-болу не заезжать — и безостановочно проскакал несколько часов. Устремляясь все дальше и дальше, Фа-Кимнибол предположил, что Саламан задумал проделать путь до самой Венджибонезы или какое-нибудь подобное сумасбродство. Разумеется, это было невозможно, потому что на такое путешествие потребовались бы недели и закончилось бы оно смертью. Считалось, что северо-восток, даже рядом с городом, был наводнен джиками. Ехать этой дорогой было рискованно, почему же король избрал ее?
Было уже далеко за полдень. Они ехали молча по очень высокому горному хребту, который простирался далеко за горизонт. Местность становилась все более дикой. Один раз прямо над головой небо ненадолго потемнело от перелетавших кровянок. На горячем солнечном бугорке стягивалось к теплу зловещее скопление огромных бледных насекомых — под названием «зеленые клешни», — толстых многочленных существ, каждое из которых в половину роста человека. Позже путники проезжали по земле, в которой, казалось, кто-то поработал гигантским сверлом, и, посмотрев вниз, Фа-Кимнибол заметил огромные, как блюдца, алые глаза, выглядывавшие из мягкой перевернутой почвы, и мощные желтые челюсти.
В конце концов они остановились на открытой спокойной лужайке, расположенной на вершине гребня горы. Фа-Кимнибол вглядывался в сгущавшиеся на востоке тени. Венджибонеза находилась где-то там, далеко за пределами его поля зрения. Он едва ее помнил — лишь разрозненные фрагменты: какое-то подобие башни; булыжная мостовая огромного бульвара; роскошный размах широкой площади. Этот блестящий древний город, наполненный призраками. И миллион джиков, неистово роящихся в своем муравейнике. Это место, должно быть, провоняло ими!
Спустя какое-то время Фа-Кимниболу показалось, что он смог различить фигуры, угловатые и чужие, которые перемещались под краем мелкого каньона, находившегося далеко впереди.
— Джики, — произнес он. — Ты их видишь?
Издалека они казались очень маленькими, чуть больше желтых точек, обрамленных черным.
Прищурив глаза, Саламан пригляделся:
— Да, клянусь Джиссо! Один, два, три, четыре…
— А на земле лежит пятый. Животом кверху.
— Твои глаза моложе моих. Ну да, я теперь различаю их. Понимаешь, насколько близко они от Джиссо? Они все время подбираются все ближе и ближе. — Он присмотрелся пристальнее: — Двое самых крупных — это самки. Они являются Воинами. У джиков самки всегда сильнее. Думаю, что они сопровождают оставшихся троих. Группа шпионов. Судя по всему, лежащий на земле серьезно ранен. Или мертв. Если это так, то через некоторое время они начнут пировать.
— Пировать?
— Угощаться покойником. Джики используют все, разве ты этого не знал? Даже мертвых.
