— Кузен, мы тоже убили присланного к нам эмиссара, но ни о чем подобном не слышали. Вся беда в том, что ваш народ слишком возбудимый. — Саламан положил руку на плечо Фа-Кимнибола: — Мой тебе совет: если тебя официально не отзывают, то оставайся там, где находишься. Таниана и Президиум разберутся с убийством без тебя. У нас здесь свои проблемы, и мы только приступили к их решению. Оставайся в Джиссо, кузен. Я считаю, что так будет лучше.
Фа-Кимнибол кивнул:
— Ты прав. Меня не касается то, что происходит в Доинно. А мы должны работать.
С наступлением ночи в своих верхних апартаментах в Доме Знаний Креш в одиночестве пытался проанализировать последние события. После исчезновения Нилли Аруиланы прошло уже два дня. Таниана была убеждена, что дочь находилась где-то рядом — просто она уединилась, пока не перегорит боль. На ее поиски были мобилизованы эскадроны стражников, которые прочесывали город и прилежащие районы.
Но никто ее не видел. И Креш был убежден, что никто и не увидит.
Он был уверен, что она убежала к Королеве. «Если она доберется до них благополучно, — подумал он, — то проведет среди них остаток жизни. Она станет гражданкой Гнезда всех Гнезд. Если она вообще вспомнит о родном городе, то только как о месте, где был убит ее любимый. Теперь она любит джиков. Она принадлежит, — признался себе Креш, — джикам». Но почему? Почему?
Какую власть они имели над ней? Что за чары они применили, чтобы приворожить ее к себе?
Он чувствовал себя беспомощным и сбитым с толку. Все эти события просто-напросто парализовали его. Мысль превратилась в огромное усилие. Казалось, что его душу сковал лед. Убийства — когда в последний раз имела место в Доинно насильственная смерть? Исчезновение Нилли Аруиланы… он должен попытаться думать… думать…
Кто-то утверждал, что видел девушку дождливым полднем, когда она скакала на зенди за пределами города. Но ее видели издалека, только издалека. В городе было множество девушек и множество зенди. Но если предположить, что это была Нилли. Как далеко она могла забраться — одна, безоружная, не зная дороги? Не заблудилась ли она и не грозила ли ей смерть где-то среди пустынных равнин? Или ее поджидали банды джиков, чтобы проводить в Гнездо всех Гнезд?
«Папа, ты даже не можешь представить, что это такое. Они живут в атмосфере грез, волшебства, чуда. Ты вдыхаешь аромат Гнезда, и он наполняет твою душу. И после того как ты почувствуешь Гнездо-связь и поймешь Королеву-любовь, ты уже никогда не сможешь быть прежним».
Она пообещала, что до ухода все это ему объяснит. Но времени не было, а теперь она ушла. И он так ничего и не понял, абсолютно ничего. Гнездо-связь? Гнездо-любовь? Грезы? Волшебство? Чудо?
Он бросил взгляд на огромную, тяжелую шкатулку с летописями. Он посвятил свою жизнь тому, что рылся в неразберихе древних, полузагадочных документов, находившихся в ней. Его предшественники переписывали эти потрепанные книги снова и снова на протяжении сотен тысячелетий, проведенных в коконе. С тех пор как он ребенком заглядывал через плечо Таггорана, он считал летописи неиссякаемым источником знаний.
Он открыл замки и защелки и, доставая один за другим тома, стал раскладывать их на рабочих столах из белого камня, окружавших комнату.
Вот «Книга Долгой Зимы» с повествованиями о нашествии холодных звезд. Вот «Книга Кокона», где рассказывалось о том, как лорд Фанигол, Бейлилирайон и леди Фил помогли спастись Нации во времена холода и мрака. А вот «Книга Пути», содержавшая пророчества о Новой Весне и о выдающейся роли, которую должна была сыграть Нация, когда снова вернется в мир. «Книгу Перехода» Креш написал сам за исключением нескольких первых страниц, заполненных Таггораном, который был летописцем до него: в ней говорилось об окончании зимы, о возвращении тепла и, наконец, о выходе племени на открытые равнины.
А вот «Книга о Животных», где описывались все виды когда-либо существовавших животных. В «Книге Дней и Часов» рассказывалось об устройстве мира, а также Космоса. Том в переплете, отделанном потертыми металлическими кусочками, был «Книгой Городов», в которой перечислялись все названия столиц Великого Мира.
А вот эти три были такими печальными! «Книга о Грустном рассвете», «Книга о Несправедливом свете», «Книга о Холодном пробуждении» — это были вызывающие жалость повести о временах, когда какой-то вождь, по ошибке решив, что Длинная Зима закончилась, вывел Нацию из кокона, но они тут же были отброшены назад ледяными порывами никого не щадивших ветров.
О джиках ему удалось отыскать лишь несколько знакомых фраз.
«В бесплодных северных землях, где обосновались джики в своем Гнезде…», или «…в тот год джики в огромном количестве пересекали местность, пожирая все на своем пути…» или «…это была пора, когда великая Королева джикского народа послала одну орду своих людей в город Фисхиссима, а другую — в Там…», — это были обыкновенные хронологические фразы, не содержащие никакой информации.
