— Я уже говорил, что лучше обсудить это с глазу на глаз, — слабым голосом сказал Креш. — Напоминаю, что ты настаивала на обратном. Я молчал о предстоящем побеге Нилли, потому что знал, что ты, Таниана, попытаешься ее остановить.
— И ты не возражал?
— Что я мог сделать? Приказать швырнуть их в тюрьму? Но даже это не решило бы ничего. Ты знаешь девочку. Ее ничто не остановит. Она словно явление природы. Она рассказала о своих планах из любви ко мне, чтобы я смог все понять после ее исчезновения. Она знала, что я не стану предпринимать шагов, чтобы остановить ее.
Таниана покачала головой, все еще не веря своим ушам. Все из-за глупости Креша, из-за одержимости Нилли. И ее собственной дурости, из-за которой она подтолкнула дочь в объятия Кандалимона. Нет. Это была не дурость. Это было сделано на благо города. Существовали вещи, о которых ей было необходимо узнать, а это могла выяснить лишь Нилли Аруилана. Она все равно бы это сделала.
— Так ты считаешь, что она ушла именно туда? В Г нездо?
— Да, в Гнездо. Гнездо всех Гнезд.
— Даже несмотря на то, что Кандалимон мертв?
— Потому что Кандалимон мертв, — поправил Креш. — Она видит в Гнезде олицетворение любви и разума. Услышав, что он мертв, она убежала к джикам в поисках убежища.
В комнате установилась пугающая тишина.
Таниану трясло от ярости и недоверия.
— Но чтобы добраться до них, потребуются месяцы или годы. Кто знает, как далеко находится это Гнездо! Как Нилли могла даже думать о том, чтобы добраться туда в одиночку? — На какой-то миг ей показалось, что земля уходит из-под ног. Это было слишком. Креш — предатель, Нилли Аруилана сошла с ума. Да еще эта комната, наполненная лицами с широко открытыми глазами и ртами, каждый из которых от удивления не мог проронить ни слова. Они жалели ее. Возможно, даже испытывали презрение. Делает вид, что правит городом, а сама не в состоянии совладать даже с собственной дочерью. Нет, нет. Она не позволит этому одолеть себя.
— Креш, ты несешь чепуху, — сердито воскликнула она. — Девочка могла свихнуться от любви, и, может, этому мальчишке даже удалось внушить ей какие-либо джикские бредни. Но она не настолько безумна, чтобы отправиться в подобное путешествие. Нилли этого не сделает. Нет, Креш. Я все еще уверена, что она где-нибудь в городе. Прячется, словно раненый зверь. Пока не перестрадает свою боль.
— Помоги Доинно, чтобы ты была права, — сказал Креш.
— А ты думаешь, что это не так?
— Я видел ее с Кандалимоном за день до ее исчезновения. Я разговаривал с ней. Я знаю, как она к нему относилась. И к джикам.
— Тогда ты будешь искать ее по-своему, а я по-своему, — гневно произнесла Таниана. — Ты обладаешь особыми силами. Если ты считаешь, что она направляется к джикам, то пошли вслед за ней свой удивительный разум и уговори вернуться домой, если сможешь. Тем временем мои стражники продолжат свои поиски. — Она посмотрела на Хазефена Муери, занимавшегося расследованием убийств, и на Чевкиджуэй-ма, молодого бенга, исполнявшего обязанности капитана стражи. — Мне нужны сообщения через каждые четыре часа, днем и ночью. Понимаете? Девочка где-то поблизости. Она должна быть где-то поблизости. Найдите ее. Поиски слишком затянулись.
Хазефен Муери, прилизанный и холеный как всегда, улыбнулся, словно она просила лишь об одной копии какого-то определенного рапорта. И он как можно увереннее заявил:
— Леди, я убежден, что мы вернем ее до наступления сумерек. Самое позднее — завтра. Я просто уверен в этом. Клянусь всеми богами, я уверен в этом!
И он медленно обвел взглядом присутствующих, словно бросая вызов каждому, кто попытался бы ему возразить, и демонстративно попросил позволения удалиться и заняться выполнением задания.
Таниана кивнула. Ей и самой уже было пора покинуть эту комнату. Она вдруг поняла, что ее силы на исходе и она на гр8ни того, чтобы упасть и разрыдаться. Такая слабость была для нее внове, она старалась держать себя в руках: нельзя сломаться на глазах у этих людей, чьи противоречивые амбиции вот уже на протяжении стольких лет она сдерживала силой, обманом и, по необходимости, абсолютной силой воли. Сила воли — вот что ей было нужно теперь. Но она чувствовал себя такой слабой… такой измученной…
Кто-то встал рядом с ней. Она слышала тяжелое, хриплое дыхание, — затем почувствовала прикосновение нежных рук; тепло, согревавшее плоть.
Болдиринфа. Необъятная жрица завернула ее в успокоительные объятия.
— Пошли со мной, — мягко сказала Болдиринфа. — Тебе необходимо отдохнуть. Мы помолимся вместе. Боги присмотрят за Нилли Аруиланой. Пошли со мной, Таниана.
